Избранница Дикой Охоты

Не хватало ещё сообщить всаднику Дикой Охоты, что мне поручено убить его повелителя, когда по соседству чавкают за едой два стражника. Я и так говорила, еле шевеля губами, хотя царивший в таверне гам было трудно перекричать при всём желании. Но останавливало меня не это. Кто знает, как Рейнар отреагирует на такие новости, даже несмотря на связывающее нас проклятье?

- Поэтому убраться отсюда – единственный способ остаться в живых, – закончила я.

Всадник молчал, разглядывая дно кружки, предоставив мне время «насладиться» едой.

Пожалуй, будь я вегетарианкой, здешнее меню мне бы понравилось: тыквенная каша, рагу из овощей, фасолевая похлёбка. И ни грамма телятины или даже курятины. Я разочарованно повозила ложкой по тарелке. Остывая, рагу становилось всё более неаппетитным, а потому пришлось есть, что дают. Зато лепёшки вместо хлеба были выше всяких похвал. Мягкие, умопомрачительно пахнущие, они соблазнительно хрустели корочкой. Я умяла две штуки, прежде чем впихнула в себя остатки рагу. И только сейчас заметила, что Рейнар переключил внимание с кружки на меня.

- Что? – спросила я, откладывая ложку. – Не веришь?

- Отнюдь. Тайный народ, видимо, совсем отчаялся, если решился на подобный шаг.

- Кто? – не поняла я.

- Существа, питающиеся верой в Триединую, – пояснил Рейнар. – Альвы. Цверги. Фенке. Зелигены.

- Зели.. чего? – нахмурилась я.

- Та девица из рощи при замке твоего отца… то есть Эдвина Харта. Зеленоватая кожа, острые зубы, светлые волосы.

Они обитают в лесах и раньше были довольно многочисленным волшебным народом, но в последние лет двадцать их почти не встречали.

Хоть Рейнар и говорил с отсутствующим видом, будто всё это его не касалось, но я заметила, как нервно сжимались пальцы вокруг кружки.

- А Хильдра? – вспомнила я странную то ли старуху, то ли молодую женщину в лесу после побега из деревни.

- Лесная дева, – кивнул всадник. – Она ровесница Триединой. Встретить её считалось большой удачей – или невезением, в зависимости от того, как пойдёт дело.

После исхода древней Богини о ней почти позабыли.

- Дай угадаю: тот великан в лесу – его тоже триста лет как никто не видел?

Рейнар моего ёрничания не заметил, а может не обратил внимания.

- Фенке, – кивнул он без тени улыбки. – Только не триста лет, а двести – после исчезновения Триединой они все уснули так крепко, что многие поросли лесом. Разбудить даже одного из них было невозможно.