Избранница Дикой Охоты

В ней отражались всадники, уже почти нагнавшие нас, и дорожка из огоньков, уходившая дальше за преграду. Затормозить я не успевала, а потому мы на всей скорости влетели в собственное отражение.

Пахнуло прелой листвой. Ветер перестал жалить щёки холодом. Я обернулась крикнуть Рейнару, что мы сумели, как вдруг вжикнула стрела. Лошадь взревела от боли, встала на дыбы, и мы кубарем полетели на землю.

***

От падения кружилась голова, ушибленные рёбра болели. Я перевернулась на живот, пытаясь сфокусировать уплывающий взгляд.

Под ладонями мягко зашуршали листья.

Усилием воли я заставила себя приподняться на руках, оглядеться. Бедная гнедая лежала в паре метров правее, её тяжёлое дыхание эхом отдавалось в ушах. Из крупа лошади торчала стрела со знакомым чёрно-белым оперением. Но где Рейнар? И куда делись всадники?

Шипя от боли, я кое-как села, осмотрелась и похолодела от ужаса. Магическая стена с этой стороны казалась стеклянной, за ней бушевала метель. Чёрные силуэты, спешившись, настороженно изучали преграду.

Рейнар лежал на боку у самой границы снега, а над ним замер Хейдрек. Если всадник перевернётся на спину, то выкатится прямо ему под ноги. Сердце обезумевше заколотилось в груди. Стоит повелителью пройти через преграду, и нам конец. Но секунды текли одна за другой, а Хейдрек всё стоял на месте. Он снял шлем, снежинки падали ему на плечи, застревали в белых волосах, таяли на щеках. Холодный взгляд пристально изучал лес перед собой, словно не видя ни нас, ни даже собственного отражения в магической стене.

Надо оттащить Рейнара и убираться отсюда, пока есть шанс.

Я медленно поползла по-пластунски, стараясь не сильно ворошить опавшую листву, но всё равно каждое движение сопровождалось закладывающим уши шелестом. Главное – не думать о фигуре в алом плаще, к которой с каждым мигом я становилась всё ближе и ближе.

Наконец, пальцы наткнулись на рукав куртки Рейнара. Боясь лишний раз вздохнуть, я села и оглядела моего спутника. Лицо на фоне чёрных крашенных волос казалось мертвенно бледным, тонкие губы посинели, глаза под полуприкрытыми веками не шевелились.

Я спешно ощупала его грудь, руки, спину. Шерстяной плащ, на который всадник сменил свой алый, стремительно пропитывался кровью: под ключицей торчала стрела. Липкими, мокрыми руками я зажала рот, чтоб не взвыть от горечи. Рейнар умирал.

Трясущимися пальцами сорвала накидку со своих плеч, прижала вокруг раны, понимая, что всё без толку. Его убивало даже не проклятье, а просто попытка защитить меня.