Ненужная дочь фермера

Пока я топила печь и готовила завтрак, солнце поднялось над горизонтом. Справляться одной рукой оказалось довольно трудно, но вторая, поврежденная пряжкой ремня, уже болела не так сильно, да и отек начинал сходить. Все-таки не перелом, уже хорошо. Место ушиба нет-нет да начинало ныть, но пережить эту боль было куда проще, чем ту, что выжигала мою душу.

Я поставила одну тарелку перед Ларой, вторую для себя с другой стороны стола. Омлет с молоком без соли не назвать вкусным, но со сметаной мне даже понравился. Уже потом я нашла в шкафу краюху хлеба, но решила оставить ее на ужин.

— Итак, — сказала я, когда посуда была помыта, а мы с Ларой сытые и довольные. — Пойдем знакомиться с Березкой?

— Пойдем. Только она, наверное, спит. Болеет же. Когда я болею, то все время сплю.

— Спит, конечно, — согласилась я, — но ее ведь надо лечить.

— А ты что, умеешь?

— Умею, — радостно улыбнулась я и мысленно поблагодарила воспитательницу приюта, которая сумела договориться с ветеринарной школой, чтобы меня взяли на обучение.

— Ты знаешь, сколько животных я вылечила? Много! И Березка наша на ноги встанет, вот увидишь.

Лара повела меня осматривать фермерские владения. Конца территории не было видно, Альфред прибрал к рукам ну очень большую площадь. Впрочем, земли в деревне хоть отбавляй, и, наверное, никто не был против захвата. Хочешь, кусок леса себе оттяпай, а хочешь – поле рожью засей. Что, кстати, Альфред и сделал, судя по мельнице, виднеющейся у холма.

— А мельница тоже ваша? — уточнила я у девочки.

— Наша, — подтвердила она. — Вон там Березка живет, — Лара ткнула пальчиком в сторону просторного сарая с огороженным выгулом. — Она была там не одна, но всех коров папа забрал.

Я была обута в легкие кеды, не подходящие для прогулок по сараям. Но делать нечего, вещи-то у Верды. К ней все-таки надо будет вернуться, объяснить, почему я ухожу, и забрать чемодан. Но сначала необходимо взглянуть на корову.

— Я принесу сапоги, — Лара увидела, каким печальным взглядом я смотрю на свою новенькую обувь, и убежала в дом.

А вернулась спустя несколько минут с сапогами, почти подходящими мне по размеру. — Это мамины. У нас есть целая комната с ее вещами, я там и нашла. Когда вырасту, буду носить мамины вещи.

Только войдя в сарай, я сразу поняла, что Березку не спасти. С сожалением осмотрела лежащую вялую корову – она едва могла поднять голову и пускала слюни. Раздутый живот мог быть спровоцирован отравлением, что часто бывает у тех, кто пасется без присмотра.