Волчица Советника

Тикали часы на каминной полке, потрескивал догорающий огонь, вздыхала пантера, не рискующая влезать в ссору между братом и сестрой. Со двора доносился лязг металла, перекличка часовых и визг точильного камня.

Лира все так же сидела у его постели.

— Брыг с тобой, ложись, — не выдержал Тим.

Девушка с готовностью забралась под одеяло, прижалась к нему нашкодившей кошкой, обняла, покрывая поцелуями щеку.

— Прости-прости-прости… Я дура, идиотка… Хочешь, я брошу алхимию? Сделаю все, что скажешь, только прости, не злись на меня…

Тим сжал ее плечи, останавливая.

— Не нужно ничего бросать. — Уложил рядом, укрыл, завернул в кокон одеял и только тогда позволил себе обнять ее. — Научись просчитывать последствия своих поступков, Лира. Или хотя бы просить о помощи. Я понимаю, что ты у меня гордая, самостоятельная и независимая, но все же… Обещай мне, что больше никогда не сотворишь ничего подобного.

— Обещаю. Я люблю тебя, Тим…

Сон так и не пришел.

Вздохнув, Тимар осторожно переложил девушку с плеча на подушку, погладил ее по щеке, легко коснулся губами лба. Воротник рубашки съехал, и Тим поморщился, увидев на плече Лиры темное пятно.

…хоть на шее метить перестал.

Желание уничтожить, продать графа князю порой становилось неодолимым — сначала за синяки и слезы Лиры, потом за тихие стоны в библиотеке и пуговицы ее рубашки на полу, за собственные вывернутые руки.

— Ты же хочешь, чтобы твоя сестра была счастлива, Орейо? Значит, сделаешь все, чтобы она меня приняла.

Как ты правильно сказал, я растил ее не для того, чтобы запереть в спальне. Оставим это, как последнее средство.

Одно-единственное письмо, один-единственный конверт! Но…

Дружба с корсарами, тайная разработка алмазов, вооруженные налеты и грабежи княжеских кораблей, двойная бухгалтерия и гостья, живущая в охотничьем домике на окраине леса, привели бы на плаху любого — кроме Йарры.

Граф же просто исчезнет. А потом вернется — за ним и за Лирой, как однажды за Стефаном.

Жить хотелось. Трусость? Пусть так.

Тим наплевал бы на себя, продолжай Йарра относиться к Лире, как к дворовой девке, но с осени граф вел себя безукоризненно. Безукоризненно настолько, что по долине ползли слухи, будто Сиятельство влюблен, и, кажется, никто, кроме Тимара, не замечал расчетливого блеска холодных голубых глаз.