Волчица Советника

— Что скажете, господин Кроу?

— Трактирщик не врал. — Чтобы занять дрожащие руки, юноша вертел толстую тетрадь школяра. — И остальные тоже. То, что Рейко называл жутью… Я до сих пор чувствую эти эманации. Они похожи на точки проклятия… Ну, знаете, есть места силы, а есть точки проклятия, — маг поспешно листал тетрадь. — Вот, я сейчас вам прочту…

— Господин Кроу, вы просто скажите — что это была за нежить, где найти и как убить.

— А это не нежить, — оторвался от конспектов юноша. — Это был человек.

* * *

Я попыталась перевернуться на бок и зашипела — волосы больно натянулись. Перекатилась обратно на спину и увидела Йарру — граф спал, намотав мою косу на кулак и уткнувшись в нее носом. Я затихла, боясь разбудить его.

Вот и закончилась моя свобода.

Я смахнула навернувшиеся слезы и зажмурилась, заставляя себя успокоиться. Все равно убегу! Хотя бы для того, чтобы иметь удовольствие просыпаться в одиночестве, а не вот так — с чужой рукой в волосах и ногой, закинутой мне на бедро.

Ягодицы саднили — Сибилл не стал убирать следы порки. В назидание, видимо. Спасибо, хоть побои наемников вылечил, раньше я у него мазь от ожогов неделями выпрашивала.

Раньше…

Все детство, с того самого дня, как Йарра обманом вывез меня из замка князя Луара, я носила браслеты, жжением ограничивающие мой дар. Или проклятие — как посмотреть. Я была счастливой обладательницей флера, возможности которого все еще познавала. Счастливой — в очень больших кавычках.

Из-за флера меня трижды чуть не изнасиловали в детстве, из-за флера пощадили, когда я заколола напавшего на меня Стефана Виоре, старшего брата Йарры, из-за флера меня обучали шифрованию, фортификации, алхимии, языкам, Искусствам — чудный список для юной девушки, правда? — и именно из-за флера, будь он проклят, я оказалась в постели графа.

Мой дар позволял приручать диких животных, мое проклятие вызывало у людей расположение, приязнь, а еще — болезненную страсть. Как у Йарры, которого я случайно отравила флером, пытаясь усмирить мантикору.

С той страшной ночи прошло больше пяти лет, но до последнего времени я считала графа кем-то вроде доброго заботливого дядюшки — он дарил мне сладости, игрушки, книги, прощал проказы, за которые Тим, старший брат, оборвал бы мне уши. А потом я выросла.

Ненавижу!

Граф зашевелился, его рука с моей косой поползла вверх, заставляя выгнуться, но нога, слава Светлым, соскользнула с бедер.