Волчица Советника

Сидела, стояла, писала, чертила, держала метательный нож, дралась, не в той последовательности надевала доспех — боги, да какая разница?! — до сих пор не научилась как следует затягивать подпругу, трензель слишком мал для лошадиного рта — я почти не пользуюсь поводьями, флера достаточно, но разве его это волнует?! Чумазая, как крестьянка, коса, будто с сеновала, сапоги пыльные — какими еще им быть после стольких часов по лизарийским дорогам?! — задники тренировочных туфель стоптаны, шотта мятая, перевязь перекручена, на рау я не говорю, а мычу…

Я кивала, извинялась, исправлялась.

Собирала разбросанные графом бумаги, покорно переделывала отчеты, каждый вечер полировала меч и кинжалы до зеркального блеска, даже если они не покидали ножен в течение дня.

Неделю.

Потом, не выдержав, спросила, в чем виновата, ведь раньше все было в порядке! Сиятельство обругал меня и послал Лесом. Ну я и ушла… к лекарям. Там и сидела полночи, меняя повязки раненым и помогая кипятить скальпели и ложки, пока Йарра не явился.

— Всем выйти, — прошипел граф. — …Ты какого лешего ночью по лагерю шляешься, Лира?! — Йарра схватил меня за локти, встряхнул. — Приключения на задницу ищешь?! Так я тебя ими обеспечу!.. — выволок меня из лекарского фургона, закинул на Стригу, отвез к шатру, толкнул внутрь так, что я едва удержалась на ногах. Помню, мы стояли друг против друга, и я отчетливо понимала, что, если он меня сейчас ударит, я ударю в ответ.

Скорее всего, фламбергом — он совсем рядом, стоит лишь протянуть руку.

И тогда Йарра меня убьет.

И пусть!

Той ночью я впервые открыто смотрела ему в глаза — зло, отчаянно, готовая в глотку вцепиться, если тронет, и жидкое серебро в его взгляде не пугало, наоборот, заставляло скалиться в ответ.

Горел, пульсировал алым сланцевый столб караванной тропы, кружились песчаные вихри, гомонили, рыдали, предупреждая о самуме, пустынные духи…

Йарра отступил.

На лице — не то улыбка, не то гримаса.

— Вы меня ненавидите, да? — тихо спросила я. Пусть скажет — и тогда я точно буду знать, что нельзя привязываться ни к кому, кроме Тимара.

— С чего ты взяла?

— Из-за флера. Я ведь не леди Алиссандра, даже не Галия! Просто… я.

Крестьянка чумазая, только что с сеновала, лентяйка… Бастард, смесок, кухонная девка без роду и племени — мы ведь оба знаем, что я не имею ни малейшего права на татуировку Орейо.