Волчица Советника

Кровать скрипнула, прогнулась под его весом.

— Повернись. Я с тобой разговариваю, Лира!

Я рывком села, обняла колени, не глядя на Его брыгово Сиятельство. Что на этот раз не так? Бумаги не в алфавитном порядке? Одеяло не параллельно доскам настила? Что еще ему от меня нужно?

— Последние дни я был несдержан. Подобного больше не повторится. — Помолчал и, не дождавшись ответа, протянул бархатный мешочек. — Это тебе.

Извиняясь за ночь в замке Дойера, ту, что последовала за спасением Сорела, Йарра подарил мне тяжелый золотой браслет, украшенный рубинами, — убегая, я бросила его под стол.

Я повертела украшение и положила его на подушку.

— Спасибо. Очень красиво.

— И все?

Я изумленно уставилась на Йарру — а чего еще он ждет? Что я с благодарностями брошусь к нему на шею? У меня аж глаз задергался от возмущения. И руки задрожали — я сцепила их, чтобы тремор был незаметен. Граф меня изводил, шпынял, хамил, грубил мне, обращался как со слабоумной идиоткой, а теперь подсунул заколку и ждет, что я запрыгаю от радости?! Понятно, я все проглочу, никуда не денусь: я же его девка, его собственность, его орудие — шпионка, отравительница, убийца! — но у меня тоже есть гордость!

Скрипнув зубами, я повторила:

— Это очень красивая вещь, господин.

— Дерзишь? — усмехнулся Йарра.

— Нет, что вы. Простите, — угрюмо процедила я, безуспешно пытаясь подавить обиду и злость.

— Прощаю, — кивнул граф и вдруг подался вперед, стиснул мое лицо в ладонях, впился в губы, заставляя принять поцелуй. А я, ошалев от бесцеремонности Его Сиятельства, влепила ему оплеуху. И сама испугалась того, какой звонкой она получилась — кажется, ее слышал весь лагерь.

— Простите, господин, — залепетала я, вмиг растеряв весь запал при виде алого пятна на мужской щеке. — Я не хотела…

— Пар спустила? — ровно спросил Йарра. — Идем завтракать.

Я пряталась от графа весь день: за кружкой, за книжкой, за ширмой, за документами, за чашкой ранних араасских вишен. С удовольствием бы сбежала из шатра, но он не отпустил, указал на низкий табурет:

— Сиди здесь.

Я сидела. Большей частью молчала, на прямые вопросы отвечала коротко и почтительно. Если приказывал — подходила, зарывалась в бумаги, разыскивая нужные цифры, на шутки и прикосновения реагировала натянутой улыбкой, от которой могло бы скиснуть молоко.