Волчица Советника

Алан — умный парень, держу пари, через два-три года он станет помощником капитана.

Я тяжело вздохнула, и вздох перешел во всхлип.

— Не плачь, маленькая. Все закончилось.

— Закончилось? — истерично засмеялась я. — Закончилось?

— Лира… Что было между тобой и графом?

— Все.

Тим надолго замолчал. Отстранил меня, неловко поднялся.

— Не очень-то это педагогично, но… Выпить хочешь?

Так мы и сидели до рассвета. Пили сангрию, молчали, лишь время от времени перебрасываясь словами. Раньше Тим никогда не пил прямо из кувшина.

— Он тебя… Он был груб?

— Нет, — ответила я, не глядя на брата.

— Хоть что-то, — пробормотал Тимар. — А если бы ты уехала, как я предлагал…

— … то тебе тоже бы досталось, — перебила я. — Я ведь сбежала от него. Последние две недели я пряталась в Карайсе, но граф меня нашел.

— Я не знал.

Свечи оплыли и догорели, испятнав стол кляксами воска, едва заметный сквозняк из приоткрытого окна шевелил портьеры, шелестел бумагами на столе.

— Ненавижу его, — сказала я, глядя на розовеющее на востоке небо. — Знаешь, как он меня называет? Кукла. Лярвина кукла.

— Он Галию замуж выдал, — невпопад заметил Тим. — За кого-то из Младших Лордов.

— Бедный ее муж, — посочувствовала я.

— Угу… Дай, — отобрал у меня кубок Тимар.

— У тебя же целый кувшин!

— Кончилось, — буркнул брат. — Спать пойдем? — спросил он, когда стрелки часов добрались до цифры пять.

— Да… Нет! Не хочу пока, — вспомнила я о трех хамах.

— Ну, как знаешь, — зевнул Тимар.

Я встала, с хрустом потянулась, разминая суставы. Тело просило движения, и я наклонилась, обняв колени, выгнулась назад, став на мостик, и, дурачась, зашагала каракатицей по комнате.

— Может, служителя вызвать? — фыркнул Тим. — Для обряда экзорцизма.

Протянул руку, помогая распрямиться.

— Пойду разомнусь, — показала язык я.

* * *

На плацу, находящемся между внутренней и внешней стенами замка, никого не было — до побудки солдат еще далеко, и вся вытоптанная до каменной твердости, чуть присыпанная пылью площадка принадлежала сейчас мне.

Сегодня я впервые буду танцевать одна, без Наставника.

Стало страшно — а вдруг не смогу? Полгода прошло…

Солнечные столбы, пробиваясь сквозь бойницы в восточной стене, частой решеткой прорезали двор. Смежив веки, я шагнула в сноп света и сложила ладони чашей, наполняя их теплом пробуждающегося дня.