Волчица Советника

Вернулся в спальню, подтащил к моей кровати стул с высокой спинкой и уселся на него верхом. Глаза светлые, злые.

— И часто ты полуголой разгуливаешь?

Полуголой — это в брэ.

— Только когда Тима нет, — тихо ответила я, остро чувствуя, что от графа меня отделяют всего пара локтей и тонкая шерсть.

Вернулась служанка, оставила кувшин с травяной настойкой и незаметно исчезла. Йарра плеснул чиар в высокий стакан, протянул мне.

— Пей.

От горячего медового напитка прошибло потом, и я немного спустила плед.

Йарра смотрел на меня и молчал, только желваки на скулах ходили. Я сидела смирно, опустив ресницы и преувеличенно внимательно разглядывая простыню.

— Я уезжаю на два месяца, — сказал наконец он.

Я едва не подпрыгнула. Два месяца?! Целых два месяца, ура!

— Рада? — заметил Йарра мои вспыхнувшие глаза. — Можешь не отвечать, и так вижу. Надеюсь, за это время ты привыкнешь к своему новому положению.

Никогда я к нему не привыкну!

— Кроме того, переедешь в комнаты рядом с моими.

— Зачем? Мне и здесь…

— Затем, что я так сказал, — отрезал граф. — Сделаешь там ремонт, обставишь по желанию. Все счета — Тимару, за новые платья в том числе. На булавки — пять золотых в месяц.

Я смотрела на Йарру расширенными глазами. Пять! Золотых! В месяц!

А граф, уставившись на мои губы, продолжал:

— Из замка без сопровождения ни шагу, тренировки только в моем зале. И, Лира, я ОЧЕНЬ надеюсь найти тебя здесь, когда вернусь.

Я кивнула.

— Отлично.

Йарра поднялся, с грохотом отодвинув стул. Остановился у моей постели, протянул руку, предлагая встать. Сглотнув и покрепче захватив плед, я поднялась. Между нами была от силы ладонь, и запах кожаного шипра окутывал, дурманил.

— Посмотри на меня, Лира.

Закусив губу, я подняла ресницы и сразу же опустила; желания графа ясно читались в его глазах, радужка которых отливала темной сталью.

Йарра чуть улыбнулся и поцеловал мое запястье.

— Увидимся в сентябре.

Чтоб вас Темные забрали, Ваше Сиятельство.

* * *

Не могу сказать, что эти два месяца были триумфом свободы, но передышка пошла мне на пользу — я наконец-то начала нормально спать и есть, а не через силу давиться едой и просыпаться по пять-шесть раз за ночь. Иногда я даже смеялась — в те минуты, когда забывала о своем «новом положении».

Забывать, впрочем, получалось редко.