Волчица Советника

— Лучше следите, чтобы она никуда не влезла.

— Достала, — показала я тонкий, как игла для вышивки бисером, обломок. — Тим, одолжи, пожалуйста, платок.

Сообразив, что я имею в виду, Тимар снял с шеи тонкий шелковый шарф, свернул его треугольником и повязал, закрывая мне нос и рот. Цитрусовый нероли его одеколона частично забил сладковатый запах дурно пахнущих ран.

— Удачи, господин Майур, — похлопал лекаря по плечу Тим. — Справишься? — поцеловал он меня в висок.

Я поморщилась — можно подумать, у меня выбор есть.

Йарре можно дерзить, можно втихую игнорировать его приказы, но открытого неповиновения он не потерпит.

— Эти шипы в ранах… Они часто ломаются? — спросила я.

— Восемь из десяти. Наденьте фартук, леди, — велел Майур.

— И вы каждый раз вырезаете мышцу?!

— Или отнимаем конечность, или даем смертельную дозу опиума. Если не вынуть иглу в течение пары суток — человек не жилец, — хмуро сказал Майур. — Давите на рану сильнее, не бойтесь.

Брызнул гной, и я с криком отпрянула в сторону.

Ко мне повернулись головы лекарей.

— Может, вскрывать будет кто-то другой, а я только доставать? — жалобно спросила я, с ужасом глядя на слизь, забрызгавшую передник у меня на груди.

— Хорошо, дайте нож. И наденьте хотя бы перчатки, какая-никакая, но защита. С вами действительно ничего не случится? Не хочется быть колесованным, знаете ли. Или повешенным.

— Точно, — кивнула я и, закусив губу, сунула руку в рану. Проклятая колючка будто убегала от меня. Я упустила ее раз, другой, а на третий она впилась в мизинец.

— Брыг!

Я осторожно, двумя пальцами, выдернула шип из-под ногтя. К горлу подступила желчь, и я с усилием сглотнула комок.

— У вас много таких раненых?

— Две-три дюжины в сутки.

В конце смены меня вырвало.

Весь день я, не жалуясь, в зародыше задавив скулеж, ковырялась в грязных ранах. Майур, видя, что со мной дело пошло гораздо быстрее, велел внести еще один стол и организовал подобие мануфактуры: он вскрывал карман с гноем, служанка вставляла распорки, позволяя всей гадости стечь, я вынимала шип.

Оставалось лишь промыть рану и нанести лечебную мазь. А роль чудо-средства, защищающего меня от яда, играло дешевое серое мыло, толстым слоем которого я покрывала руки.

Как заведенная, я перемещалась вокруг стола. После первого десятка я уже перестала отличать лежащих передо мной мужчин друг от друга — блондины, брюнеты, рыжие, худые, мускулистые — все одно. Был лишь голос Майура: «Плечо. Нога. Грудь.