Семь минут до весны. Ч.2. Королевские камни

Он за мной следил. А тут решил повоспитывать. Я его и сбил с ног… конь вот напугался, плохо…

– Конь? – Нира чувствовала себя полной дурой. Она совершенно ничего не понимала. – Так, давай сюда свою рубашку…

…конечно, неприлично, когда мужчина без рубашки… и даже если жених… и она никогда не видела голых мужчин… ладно, не совсем голых. Нат худой-худой, ребра вон торчат. А шкура пятнистая, на животе и вовсе красная, точно вареная.

– Ты не смотри, – он сам смутился, сгорбился, повернувшись боком. – Это пройдет… позже… может, потом, ну, когда Райдо выздоровеет, я у альвы попрошу, чтобы она и меня.

Живое железо-то лечит, но с альвийскими штуками оно плохо справляется… и я вовсе не лишайный!

– Я не говорила, что лишайный!

– Так… одна девушка сказала… не девушка, то есть… маркитантка… я пошел к ней… все ходили и я тоже… а она посмотрела и сказала, что я лишайный, и она меня обслуживать не станет.

Он обнял себя и тут же спохватился:

– Ты не подумай! Я больше к ней не пойду… вообще ни к кому не пойду! Ты мне нравишься, я на тебе женюсь, и с тобой буду.

– Если меня раньше замуж не выдадут, – мрачно произнесла Нира, которой совершенно не понравилось упоминание о маркитантке.

Не пойдет он… конечно, не пойдет. Пусть только попробует пойти и… и. вообще, жаль, что единственный предмет, на котором можно выместить злость – это рубашка. И Нира, преисполнившись мрачных предчувствий, с немалым наслаждением пронзила тонкую ткань иглой.

– Замуж? – переспросил Нат, развернувшись резко.

Пригнулся.

И стал шире…

– Угу… Мирра постаралась… и если бы не теткина подруга, я бы не узнала даже.

В газете напечатали о помолвке, и она привезла… то есть, теткина подруга газету привезла, а в ней – объявление о помолвке с каким-то… ему за шестьдесят, представляешь?!

Нат оскалился и глухо зарычал. А на висках проступили капельки, как пота, только серебряные, и их становилось больше и больше.

– Нат… я не хочу за него замуж… вообще не хочу замуж ни за кого, кроме тебя… – Нира отложила и рубашку, и иглу.

Она смахнула эти капельки, которые прилипли к пальцам, потянулись за ними тончайшими нитями.

– Я тебя люблю… то есть, я не знаю точно…

Нат склонил голову набок.

Но не рычит. И не скалится… и смотрит только, выжидающе так, а Нира совершенно не знает, что еще сказать.

– Понимаешь, я ведь никогда и никого не любила, и поэтому просто не знаю, какой должна быть любовь. Но вот… мне плохо без тебя. А когда ты есть, то хорошо. Мне нравится смотреть, как ты хмуришься. И думаешь.