34 холостяка, или Дневники народной свахи

- Расскажешь, когда вернемся? – попросил богатырь.

- Конечно, - я повернулась к нему и улыбнулась. - Нам еще далеко?

- Нет, уже совсем близко, - Светик тряхнул головой в сторону большого терема. - Пожалуй, зайду сначала к лекарке, а то иначе меня перед царем трясти будет, - помолчав, он добавил: - Я рад, что ты со мной поехала.

- Ась? – я удивленно похлопала глазками. - Почему?

- Понимаешь, я рад, что могу тебе все это рассказать, - немного покраснев, начал Светик. - Никто в тереме не знает про эту историю с лекаркой и предположительным отцовством.

- Не беспокойся, - я погладила друга по щеке, - все будет хорошо. Мне с тобой вместе войти или сам справишься?

- Вместе, - Светозар развернулся к терему и потянул меня за собой. - Мне так спокойнее.

Мы поднялись на просторное резное крыльцо и постучались в дверь. Нам сразу открыли.

- Чего вам угодно, сударь? – обратился пожилой мужичок к Светозару.

- Нам бы это, - Светик немного стушевался, - к лекарке попасть. Светозар я.

- Ах, это ты, тот ирод окаянный, который, скорее всего, отец маленькой Прокофьи? – не скрывая неприязни, спросил мужик. - Понятно. А вы, девица, по какому поводу? – это уже мне.

- Моральная поддержка и хороший друг, - серьезно ответила я.

- Хм, друг, значит? – ехидно протянул собеседник. Какой невоспитанный - даже не представился.

Уф! Ну и язва! Светика аж затрясло всего. Я ободряюще похлопала его по плечу - мол, не переживай, прорвемся. Богатырь немного расслабился. Мы вошли в довольно просторные сени (правда, до наших им еще далеко). Закрывая входную дверь, мужик вновь одарил нас презрительным взглядом. Вот, как хотите, до этого момента я еще хотела наладить с ним хоть какой-то контакт, представиться, в конце концов. Я миролюбивый, доброжелательный и открытый человек, но не настолько.

Нас провели в одну из малюсеньких комнат на первом этаже. Еще на подходе мы услышали женские причитания, мольбы, завывания и так далее. Ну, понятно, молодая мамаша обрабатывала лекарку на предмет закрепления своего ребенка за потенциальным отцом. В этот момент я взглянула на Светика - тот был чернее тучи: взгляд стальной, губы поджаты, на лице желваки ходят… Бедный, с одной стороны, конечно, сам виноват, а с другой – жалко его.