34 холостяка, или Дневники народной свахи

Видно, век нам одним скитаться по земле Красноградской…

- И не говори, - поддержал товарища Огнезар, - хотя… Если вдуматься - ну не получится, да и черт с ним. Вон, Синеок и до этого девиц портил, так и дальше продолжит. Красислав нарисует портрет другой девице. Я… а я и так не очень у местных красавиц в почете, не то что Светозар, того…

- Огнезар-р-р… - зарычал Светик.

- Да ты не злись, друг, - заступился за брата Огнедар. - После свадьбы Черномора, всему терему известно, как ты кувыр…

- Огнедар! – Светик стал медленно подниматься со скамьи.

Ну, начинается…

- Вы прям как петухи, - буркнула. – Вам только дай повод в драку какую влезть…

- Правду говоришь, Аленка! – снова подал голос кот-ученый. – Им только дай волю - они и терем разгромят в два счета. Хотя, в последний раз силы одного Светозара вполне хватило, чтобы впоследствии пол терема заново пришлось отстраивать!

И до самого позднего вечера мы спорили о том, кто, что и с кем, а самое главное где, делал: и как Светик терем громил обсуждали, и зачем Огнезар в свое время полез в курятник к старосте и таскал оттуда яйца, и как Синеок поспорил со Смеяном, что только силой своих необычных глаз сможет затащить девицу на сеновал, при этом не проронив ни слова! В общем, к концу нашего долгого ужина, мои уши стали завядать.

Хорошо хоть за столом не присутствовали одновременно все мужчины: одни слаженно по нескольку человек наведывались в баньку, а другие – наоборот, уступали им место и, садясь за стол, подключались к общей беседе.

Черномор с Бериславой приехали уже заполночь и ужинали в гордом одиночестве. Перемыв посуду (за ними в том числе), я, наконец, позволила себе расслабиться и поплелась спать.

- Солнышко уж светит за окошко-о-о-м, - раздался вопль, и я тут же запустила в кота подушкой. И таки попала!

- Ш-ш-ш… - зашипел кошак и соскочил с крышки сундука. – Жестокая ты!

Я соскочила с кровати, держа в руках подушку поменьше. Вид у меня был воинственный, а если прибавить к этому то, что я не выспалась и очень зла, то неудивительно, что кот подавился следующим возмущенным шипением и попятился к двери.

- Стоя-я-ять, - не хуже кота зашипела я.

Тот словно прирос к полу и плюхнулся на пушистую попу. Я же грозно нависла над ним и помахала перед носом подушкой.

- Еще хоть раз, - строго стала говорить, - меня таким способом разбудишь - пеняй на себя!

Тимофей опустил моську и горестно вздохнул.