Враг мой – муж мой

Вот же… гадина! Пытается выставить её деревенщиной! Леолия попыталась подобрать подходящие ехидные слова, но Морской герцог снова опередил её.

– Боюсь принцессе мороженое придётся не по вкусу, моя прелесть, – он положил на тарелочку юной герцогини добрую половину десерта из мороженицы.

– Это отчего же? – невинно поинтересовалась Ильсиния, вмешиваясь в беседу герцога и подруги.

– Мороженое гасит пламя зависти, – ответил Ларан, – поэтому оно полезней тем, кто обуреваем пламенем нечистой страсти.

– Впервые слышу подобную чушь! – воскликнула Алэйда.

– То есть, среди всей остальной, более привычной вам чуши, такая вам ещё не попадалась? – поинтересовался морской нахал.

Золотой щит протестующе поднял руку:

– Герцог, мне кажется, вы забываетесь…

– О, вам это лишь кажется, – живо возразил тот. – Я бы забылся, если бы, например, назвал прекраснейшую Алэйду маленькой, негодной завистницей. Но я же не называю так Её светлость и, клянусь вам, никогда не назову вашу дочь мелкой пакостной негодяйкой.

Тучные щёки Беннеита побагровели.

– Немедленно извинитесь! – вскричал он.

– Да, Ларан, – мягко вмешался король, – в самом деле, ты, думаю, перешёл грань…

Морской герцог захлопал ресницами, затем встал, прижал растопыренную пятерню к кожаной куртке, заменявшей ему камзол, и поклонился Алэйде.

– Прошу вас простить меня, о свет очей моих! Я не думал, что оскорблю вас, не назвав маленькой негодной завистницей. Я заблуждался…

– Это невозможно, – зло перебила его Алэйда, – вы снова оскорбляете меня! Эйдэрд, вы ничего не хотите сказать вашему другу?

Леолия перевела взгляд на Медвежьего герцога и увидела, что тот улыбается.

Всё происходящее, по-видимому, забавляло его.

– У нас, на севере, – медленно отозвался он, и под его тяжёлым взглядом все невольно притихли, – есть пословица: не лезь в берлогу, если не хочешь… простите, дамы, там дальше неприлично. Скажем так, если не хочешь потерять голову. Или иную часть тела.

Леолия вдруг вспомнила записки Руалфа, путешественника по «Медвежьим горам».

Этот исследователь прошлого века подробно записал нравы и обычаи медведцев в небольшой книжечке. Пословица, приведённая Эйдэрдом, на страницах звучала так: «не лезь в берлогу, если не хочешь обосраться». Такая же грубая, как и нравы горцев.

Из-за закрытых серебряных дверей до них донёсся шум, затем грохот, а потом двери распахнулись и в них ввалился молодой человек. Он был без камзола, в одной рубашке, плохо заправленной в штаны и расстёгнутой сверху до самого живота.