Враг мой – муж мой

И междоусобная война со всеми её ужасами. Ты же читала про мятеж герцога Юдарда?

– Король Фрэнгон наголо разбил его и…

Король отнял ладонь. Взгляд голубых глаз был сух и холоден.

– И ничего не смог сделать. Юдард сохранил свою власть в Медвежьем щите и передал её своему сыну. Да, опала последовала: проклятый герцог до конца жизни не появлялся в столице. Вот и всё наказание, Лия. В той битве погибла королева Руэри, возлюбленная святого Фрэнгона. Погиб младший брат короля, и принцесса Марионилла. Погиб Золотой щит вместе с тремя сыновьями, и древняя династия Золотых королей пресеклась.

И всё равно король Фрэнгон, одержав победу над мятежниками и вернув себе столицу, не смог наказать Медвежьего герцога.

– Но почему?! – крикнула Леолия.

Её душила ярость. Принцесса понимала, что хочет всей этой предысторией сказать отец, куда он клонит. Ну уж нет! Ни за что!

– Потому что короли редко делают то, что хотят. А если и делают, то заканчивают как твой дед, которого собственные подданные задушили в спальне.

Эстарм жёстко глянул на дочь.

– Запомни, Леолия: не королевство для королей, а короли для королевства. Ты должна думать о том, чего хотят твои подданные, учитывать интересы тех, на кого опираешься…

– Я не королева и ей не буду, – прошипела принцесса. Её трясло как в лихорадке. – И женой потомка проклятого Юдарда тоже не стану!

Девушка резко развернулась и ошпаренной кошкой выскочила в дверь.

– Леолия! – грозно крикнул отец. – Вернись сейчас же!

Но ему ответил лишь стук двери.

Король тяжело вздохнул, склонил голову и запустил пальцы в поредевшие седые волосы.

– Бешенная девчонка, – пробормотал с досадой. – И чему её только учили в обители?

***

Леолия ждала принца Калфуса в саду у каменных мальчика и девочки, из-под ног которых били упругие водяные струи.

«Он и тогда отправил меня в обитель потому, что считался с мнением подданных, – думала она, обрывая цветки с грозди сирени. – Он не был злым человеком. Он не верил в то, что тёмные волосы – знак проклятья и порока, но толпа искала крови, и отец отрёкся от меня.

И забыл про свою дочь до тех пор, пока интересы королевства вновь не заставили вспомнить».

Девушка чувствовала, как волны ярости и тоски поднимаются от сердца, ослепляя разум гневом. Ей казалось, что горло стискивает удавка, как тогда, ночью. Хотелось завыть. Леолия здесь чужая, брат её ненавидит, а отец – продает. Даже хуже: не продает, а откупается ей от неприятностей.