Ты задолжала мне сладкую ночь

– Что да? – ехидство так и сочилось из его голоса. – Ты согласна, что память у тебя девичья?Елена осознала смысл его слов. Волна чистейшего гнева опалила барышню от макушки до пят. Нет, этот хмырь единственный человек на всем белом свете, который мог выбесить спокойного законоведа за одну секунду!– Ты что там вякнул? Это у тебя память девичья! Помниться, я говорила, что более не хочу тебя видеть никогда в жизни!– Тогда что же это выходит? Ты сейчас от меня убегала? – черноглазый ехидно изогнул бровь.– А не много ли твое вашество себе возомнил? Ты вообще, кто такой? На мытаря не похож, чтобы чтобы с меня подати требовать! Перед законом я тоже чиста! А по сему у нас нет причин для встречи!– Разве? – лицо Демьяна обрело особенно лукавый вид, будто он вдруг стал три в одном – и мытарем, и законоведом, и стражем.

При этом Елена почувствовала себя должницей всем троим одновременно, это разгневало еще сильнее!– Ну-ка посторонись, а то встал тут, как дуб вековый! Мне вообще-то идти надобно! Я барышня занятая и с кем-попало дел не веду!– Правда? – теперь его голос обрел особо насмешливые нотки, следом мужчина наклонился чуть ниже и посмотрел Елене в глаза. Видят боги, у девушки аж поджилки затряслись, от этих черных, как ночь очей. Она сжала пальцы в кулачки, а потом сделала мордашку по-свирепее и ответила нахалу самым ядовитым взглядом.Тот даже не почесался, стервец этакий, погладить бы его скалкой поперек спины, чтоб гонору-то поубавилось.Демьян убрал руку от двери, законовед украдкой перевела дыхание, а заодно повернулась к нахалу спиной. – А что же ты вчера в Шипастой розе делала?Краска ушла с лица Елены, спину прошиб холодный пот, а в голове мелькнула мысль: “Откуда он узнал?”– Что молчишь? Свой острый язычок проглотила и подавилась? – этот нахал осмелился наклониться и прошептать свою безобразную фразу ей на ухо. Елена скрипнула зубами и с размаху, негляда пнула его кулаком куда-то под ребра. Он охнул и отошел на шаг назад, это позволило барышне спокойно обернуться и одарить наглеца негодующим взглядом. – Сдается мне, глаза твои совсем плохие стали! Раз ты барышень продажных с приличными путать изволишь! Ты бы лекаря навестил, что ли, а то мне за тебя стыдно…– Ц-ц-ц, сколько слов, – Демьян поцокал языком и сложил руки на груди, а потом кивнул на красные башмачки на ногах у барышни. – Спутал говоришь, но вот эту обувку, сделанную одним из самых искусных мастеров Славенграда, трудно перепутать. Уверен башмачки твои в единственном экземпляре.