Огонь, пепел и ветер

– Мне говорили, что вы больны. Вы выздоровели? – спросил Кир Аверин.

– Выздоровела, когда Фрол Зерион перестал видеть во мне угрозу. Как вы тут очутились, генерал? Мой бестолковый ученик говорил, что помог вам бежать.

– Бестолковый ученик? Так значит, это брат Сильвий – тот юноша о котором вы мне говорили? Тот, что сбежал в библиотеку, не пожелав остаться в Хранилище кристаллов.

– Да, это он. У нас схожий дар – искать запрятанное и находить нужное, и я его обучаю. Так как вы тут оказались?

– Это долгая история, сестра Ноксия.

– Помогу, не переживайте. Идите за мной.

Старуха пошла вперед и следуя за ней они вскоре очутились в переплетении туннелей, таких узких, что Киру Аверину приходилось идти едва ли не боком и пригибать голову, чтобы не задевать затылком низкий свод. Агата поражалась тому с какой уверенностью их вела слепая служительница.

Пока они шли, Кир Аверин рассказал ей, как сам очутился в подземелье и, как встретил там Агату.

– Как интересно, не думала, что тут время течет иначе, – протянула сестра Ноксия, когда он завершил свой рассказ. – По суше путь от Приюта Цицелии до Ониксового дворца обычно занимает пять дней. Вы же прошли его за один.

– Сестра Ноксия, я... – принялся оправдываться Кир Аверин, но та его перебила.

– Не трудитесь генерал, меня не интересуют ваши секреты, но я хочу, чтобы и вы мне кое в чем помогли.

– В чем именно?

– Из-за вас мой бестолковый ученик попал в неприятности. Фрол Зерион догадался, что это он помог вам сбежать. Его заперли, чтобы потом наказать, но я помогла ему улизнуть и спрятаться. Хочу, чтобы теперь вы помогли мальчишке покинуть Лунный остров и укрыли его пока все не уляжется. Вы сможете это сделать?

– Да, разумеется, – очень быстро, словно вовсе не раздумывая ответил Кир Аверин.

Дальше они шли в молчании, и Агата гадала про себя откуда генерал знает сестру Ноксию, и почему Фрол Зерион вечно обо всем догадывается.

Туннель привел их в небольшую пещеру со спускавшимся по стене крохотным водопадом, уходившем вниз через трещину в полу. По центру стоял грубо сколоченный стол и пара скамей, а на тюфяке в углу сидел, поджав под себя ноги, брат Сильвий, казавшийся очень юным с растрепанными, давно нечесаными волосами.