Огонь, пепел и ветер

Ан был непредсказуем, властен и упрям. С ним было гораздо сложнее сладить, чем с ребячливым и непосредственным Ником. В своем нынешнем состоянии дракон-император наотрез отказывался запечатлеваться на вещательные кристаллы, хотя раньше его это не беспокоило.

У культа дракона-императора оставалось достаточно вещательных кристаллов запечатленных впрок, которые можно пока показывать в святилищах, но и они должны были рано или поздно закончиться. В какую ярость и беспокойство придут последователи культа, оставшись без свежих запечатлений, страшно было и подумать.

Фрол Зерион и другие доверенные служители, знавшие о ситуации пытались пробудить Ника, но пока у них ничего не выходило. Дракон-император отказывался от книг, угощений и игрушек, которые раньше его радовали и все это время продолжал бодрствовать один только Ан.

Агата видела, что и сам дракон-император мучается и тоскует. Ему было грустно и тревожно оставаться в одиночестве в своем теле, но казалось, даже он не знал, как это исправить.

Агата же могла лишь быть рядом с ним, подбадривая его и утешая.

У нее и самой было тяжело и тоскливо на душе. Она так и не отважилась никому рассказать о том, что узнала от Миры, про сияющий шар, способный проникать в тела людей и сводить их с ума и про свои подозрения, касавшиеся, того, что могло спать под землей, и, что она едва случайно не пробудила. Агата боялась кому-то довериться, опасаясь, что любой к кому она обратится может быть заговорщиком.

Пока никто не был осведомлен о том, что знала Агата, она оставалась в безопасности, но стоило ей проговориться не тому человеку и для нее все будет кончено. В то же время ее мучило и то, что скрывая все ото всех, она тем самым укрывает заговорщиков.

Почти каждый день она думала подойти к Фролу Зериону, графине Дэву, генералу Аверину, Елене, да хоть к кому-нибудь и все им рассказать, но проклятый страх грыз ее изнутри, не давая вздохнуть.

Ее и без того уже дважды пытались убить и виновные так и не были найдены.

Ей хотелось верить, что злоумышленником была Фелиция. Подтверждением тому служило и то, что почти целый месяц Агату никто не беспокоил. Впрочем, теперь она почти все время проводила с драконом-императором и даже спала в его покоях. Кто бы посмел тронуть ее, когда она рядом с ним?

Из библиотеки вернулся брат Сильвий. В руках он нес увесистый том с кожаным переплетом, украшенным серебряными звездами.