Королева теней. Двойная звезда (том первый)

Ох, но не отказываться же снова, вдруг его это оскорбит? И все-таки — если Айлин не могла сладить даже с Идой… Она тяжело вздохнула и подняла рапиру в приветствии.

И снова мир перед глазами начал стремительно сужаться: сначала пропали соломенные манекены, потом — деревянный щит за спиной магистра и сам магистр — пока не осталась только блестящая полоса металла перед глазами, а в ушах не завизжали, сталкиваясь, клинки…

— …Вильмар, недоумок Барготов! — услышала Айлин сквозь лязг.

И стало тихо.

Блестящая полоса снова превратилась в рапиру, совершенно неподвижно замершую в руке магистра Роверстана.

Спустя еще миг Айлин удалось рассмотреть и лицо разумника — внимательно-озабоченное. И, наверное, «недоумок» ей просто послышался, ведь, кроме магистра, сказать это было бы некому? А он никогда не злится, и не мог этот яростный голос принадлежать ему!

Но если магистр не сражался, то откуда же был металл перед глазами и лязг в ушах?

— Позвольте, я возьму вашу рапиру, — сказал Роверстан столь спокойно и доброжелательно, что Айлин окончательно уверилась, что та ругань ей просто послышалась, и отдала оружие с облегчением.

Магистр перехватил оба клинка за лезвие одной рукой, поблагодарил кивком и продолжил, задумчиво пощипывая холеную короткую бородку:

— Очевидно, заноза неприятия сидит в вашей душе немного глубже, чем мне показалось. Но не расстраивайтесь, милое дитя, избавиться от нее вовсе не сложно. Только как бы нам обойтись без прямого воздействия, учитывая ваши… видения змей… Скажите, вы любите читать?

Айлин растерянно кивнула.

Причем здесь чтение? Какое оно имеет отношение к фехтованию?

— Д-да, милорд магистр, я… романы про приключения, и еще…

— О любви, — подсказал разумник, и Айлин кивнула, заливаясь краской. Признаваться в этом почему-то было ужасно стыдно. — Ну-ну, милая леди, вовсе не нужно так смущаться! Нет ничего прекраснее и естественнее этого чувства… Однако речь не об этом. Часто герои романов страдают из-за любви, но все же не отказываются от нее.

Подумайте о фехтовании подобным образом…

Айлин растерянно заморгала. Ничего общего у любви, описанной в итлийских и фраганских романах, с Барготом придуманным фехтованием она не находила.

— Напрасно, — усмехнулся магистр, вот сейчас точно прочитав ее мысли. — В бою и любви человек раскрывается с равной полнотой и глубиной. Схватка может причинить боль — но может подарить и радость.

Он вздохнул, Айлин же окончательно залилась краской.