Последняя из своего рода (Том 2)

 

Мы пересекли то, что когда-то было центром столицы, и углубились в извилистые улочки, где дома нависали над головами, почти закрывая небо. Эта часть города пострадала меньше, некоторые здания стояли совсем целые, лишь присыпанные пеплом от большого пожара. Все дальше и дальше, и только Дракон знал, куда мы едем. 

Вот, наконец, и пункт назначения — дом в три высоких этажа, с узкими стрельчатыми окнами, построенный из серого камня. Обычный дом, ничем не отличающийся от остальных.

Внутрь зашли только мы трое: Карос, я и Мервин; брать еще кого-то из сопровождения Дракон не посчитал нужным. 

Впечатление дом производил гнетущее: на стенах темные от времени, кое-где протертые до дыр драпировки, неровный потолок из покосившихся, почерневших от времени досок. Мы сворачивали во все новые переходы, пару раз прошли сквозь просторные комнаты, вся мебель в которых носила печать давнего запустения. И никаких признаков существования прислуги.

Еще один длинный мрачный коридор.

По наклону пола мне стало понятно, что спускаемся вниз. Дракон шел впереди, но вот его шаги замедлились. Высокая, в два человеческих роста, дверь, открылась легко, без малейшего скрипа, выпустив в темный коридор сноп яркого света. Карос вошел первым. Я увидела, как он склоняет голову в приветствии обитателю покоев. Затем Дракон обернулся и жестом велел приблизиться мне. 

Комната была невелика, овальной формы, со сглаженными углами, и без окон.

Источником света были ее стены, сияющие сами по себе. И все в этой комнате было призрачно белым. Настолько белым, что моим глазам стало больно. 

В центре комнаты стояло кресло, больше похожее на трон; на нем, положив на подлокотники худые старческие руки, сидел… человек? Эль-туань? Оборотень? Я могла сказать только то, что он был стар, очень стар и слеп — за белесыми бельмами уже невозможно было определить природный цвет глаз. 

Седая голова повернулась ко мне, чуть шевельнулись бескровные губы, хриплый старческий голос спросил:

— Это она?

— Да, тэрайи, — ответил Карос, и в голосе его прозвучало искреннее почтение.

— Я привел последнюю из рода Шоралл.

Невидящие глаза посмотрели на меня, высохшая рука поднялась.

— Подойди, — голос слепца прозвучал равнодушно. Мне сделалось не по себе, но и ослушаться показалось немыслимым. Старец коснулся моего лица пальцами, обтянутыми пергаментной кожей.