Режимный апокалипсис

– Нужно увеличить до ста пятидесяти. Объявить, что за любую информацию о беглецах будет вознаграждение.

– Уже объявили, но пока никаких результатов. – Прозвеневший звонок бесцеремонно вклинился в разговор. – Слушаю, – поднес Евдокимов трубку к уху. Некоторое время он слушал торопливую речь абонента, доносившуюся до Покровского лишь нечеткими отголосками, потом громко отозвался: – Вот что, мы сейчас подъедем. Будьте там. – Отключив телефон, полковник посмотрел на Покровского: – Товарищ подполковник, обнаружены следы беглецов.

– Где это?

– Километрах в сорока отсюда, в поселке Боровом. Беглецов видели две девочки. Сказали, что они заходили в магазин, купили хлеба и консервы.

– Едем туда! – с готовностью отозвался Афанасий.

– Выход не желаете посмотреть?

– В следующий раз, – отмахнулся Покровский. – Теперь он от нас никуда не убежит.

Поначалу Шашков хотел позвонить Людмиле прямо с аэродрома, чтобы встречала его у порога с пирогами.

Но, подумав, решил сделать ей сюрприз, заявиться нежданно. Добравшись до дома, открыл дверь своим ключом и с удивлением обнаружил, что жены дома нет. Четырехкомнатная квартира, в которой ему так было хорошо с Люсей, вдруг сделалась невероятно огромной и какой-то, несмотря на летнюю жару, холодной и чужой. Набрав номер ее мобильного телефона, услышал, что абонент недоступен. Очень похоже на Людмилу, иногда он даже думал, для чего купил ей телефон, если большую часть времени она пропадает где-то вне зоне доступа.

На столе Степан Федорович нашел короткую записку:

«Милый Степушка, мне нужно срочно отъехать к мамуле. У нее плохое самочувствие, опять болит голова. Скоро буду, твоя Люсенька».

Смяв записку, Шашков швырнул ее в мусорную корзину. «Скоро буду» для Люси понятие относительное, она могла пропадать у своей вечно больной матушки и неделю, залечивая своим присутствием ее бесконечную мигрень.

Неожиданно в прихожей прозвенел звонок. В груди ворохнулось: «Пришла!»

Открыв дверь, Степан Федорович увидел на пороге тещу.

– Чего так невесело встречаешь, зятек? – прошла женщина в квартиру. – Или не рад?

– Проходите, Валентина Ивановна, – отстранился Шашков, пропуская женщину в прихожую.

– А где же Люсенька, чего не встречает мамулю? – обескураженно спросила теща.