Леона. Книга 2

Угрюмо глядя на приминающуюся под ногами молодую траву, девушка помолчала, стараясь понять свои переживания. Она уже знала — если учитель спрашивает, то не с простого праздного участия. Чуть помедлив, она грустно призналась:

— Уже почти год минул, как мы приехали… А я до сих пор не сумела сладить со своей силой.

Гостомысл мягко засмеялся.

— Всего лишь год, — проскрипел он. — Ведаешь ли ты, сколько у нас мальчишки-резчики с инструментом обращаться учатся, чтобы подмастерьем встать под руку мастера?

Девушка припомнила разговоры в общей избе.

— Три года… — ответила она, провожая взглядом пролетевшую мимо бабочку-капустницу.

— Три, — согласился старец. — А сколько лет потом еще в подмастерьях ходят, с камнем да деревом сладить стараются… А девоньки наши: ткачихи да вышивальщицы. Сколько лет они под приглядом Верхуславы проводят, прежде чем к искусницам в помощницы пойти?

— Пять… — ответила Леона, уже понимая к чему ведет наставник.

Старец согласно покивал.

— Люди ремеслу долгими годами обучаются, по крупице знания перенимая, по малой толике оттачивая свое мастерство.

Иной человек лишь к старости мастером становится, до того наука может трудной оказаться… А ты окно в другой мир прорубить хочешь. Тут и десятка лет может не хватить.

Девушка посмурнела. Она знала это. Но ведь тогда в лесу… У нее получилось… От чего же сейчас не выходит?..

— Я понимаю, учитель. Но тем летом… Я точно видела маму. Значит я смогла тогда… — Упрямо проговорила она.

— Наберись терпения, дитя.

Девушка тихонько вздохнула.

Терпения…

— Шибко, гляжу, тебя это тревожит. Отчего так? — спросил Гостомысл. — Видится мне, что дело не только лишь в тоске.

Леона подняла взгляд к небу и посмотрела на пару широко раскинувших крылья кружащих в синеве птиц. Дело и правда не в одной лишь тоске… Пока она здесь учится терпению, отцу, возможно, где-то нужна помощь… Но что она может одна?..

— Отец… — произнесла она. — Он жив, я точно знаю. Ему нужна наша помощь… И мне, кажется, когда я смогу открыть проход к маме… Вместе мы сможем найти его…

По лесу разнеслось эхо громкого пения кукушки.

Леона не любила эту птицу — в детстве селянские детки дразнили ее кукушонком…

Старец понимающе покивал.

— И что же сделает твоя мать, когда вернется?

Девушка с недоумением посмотрела на невозмутимо идущего рядом учителя, безмятежно глядящего вдаль. И, озадаченно сведя брови, отвернулась.

Она никогда не задумывалась об этом.

— Я не знаю… — растеряно проговорила она.