Аларика

Неужели в таком большом городе нашелся только один, способный видеть сквозь морок? Нет, из сторожки вышел другой, сменил товарища. Ворота летом открываются через час после рассвета, сейчас был полдень. Все это время безостановочно обшаривать толпу, пытаясь уловить отзвуки наложенного морока на фоне амулетов от сглаза, порчи, воров и прочего магического барахла, толку от которого чуть, но фонит… Да уж, не позавидуешь.

Маг повелительным жестом отозвал в сторону портшез. Из-за занавесок выглянула красавица, усыпанная драгоценностями.

Тайрон рядом хмыкнул:

— Прикрывать морщины иллюзией — потрясающе осмысленно.

— Эй, кто-то говорил о том, что нужно вести себя как можно незаметнее, — прошипела я.

Я не колдую, — тихо ответил он. — Просто вижу сквозь морок… созданный людьми морок. Ты бы, наверное, тоже смогла, если бы знала, как смотреть.

— С чего это? Я же не…

— Ты и не человек, — ответил он.

Я заткнулась. Хотя сказать хотелось много чего.

Тем временем маг, разочарованно вздохнув, отпустил даму. И снова принялся ощупывать толпу. Нет, подумать только — столько хлопот из-за одной меня — при этой мысли стало даже весело.

Наконец, мы достигли ворот. Страха не было. Только какой-то странный азарт: получится или нет?

Рик посмотрел сквозь меня. Его товарищ окинул нас безразличным взглядом. Маг, стоящий по ту сторону ворот, даже не удостоил внимания.

За воротами булыжная мостовая сменилась обычной пылью. Здесь дорога расходилась на несколько сторон. Большинство людей ушли на север или юг. Мы повернули на запад — в сторону столицы. Шли молча до тех пор, пока город не скрылся из виду.

— А теперь объясни, что за ерунду ты нес? — поинтересовалась я.

Тайрон поднял бровь:

— Что ты не человек? Не совсем человек, если быть точным. Полукровка.

— Перестань выдумывать. Я знаю свой род и по матери и по отцу до самой войны магов.

Он рассмеялся:

— Пятьсот лет! Всего-то. Нет, все началось гораздо раньше. Когда эльфийская дева полюбила человека.

— То-то ее родичи были в восторге, — не удержалась я.

Тайрон хмыкнул:

— Угадала. Запретить родители не могли… у нас это не принято — но услать к дальней родне — запросто. Так они и поступили, под предлогом «подумать хорошенько». Если учесть, что смертные слишком недолговечно это могло бы решить проблему. Для семьи, разумеется.