Русский вор

– Я едва не столкнулся с ним у самой калитки, и мне пришлось некоторое время посидеть в кустах, прежде чем он ушел от вас. – Слегка поморщившись, добавил: – В прошлый раз мы расстались с ним не самым лучшим образом. Просто я не хотел бы его расстраивать.

– Проходите, – предложил Христофоров, распахнув дверь пошире. – Что же нам у порога разговаривать?

Поблагодарив легким кивком, Варнаховский прошел в комнату.

* * *

Огонь камина охотно пожирал сухие ветки, брошенные аккуратной стопкой.

Языки пламени, умирая в воздухе, бросали тени на стены, выкрашенные в сиреневый цвет, на громоздкую мебель эпохи Людовика XIV, на лица мужчин, сидящих в креслах с бокалами вина в руках.

Валерий Христофоров любил камин, нередко затапливая его даже в летнюю пору во время обильных дождей или для того, чтобы придать разговору располагающую доверительную атмосферу, – собственно, как и в этот раз. Древние люди не случайно наделяли огонь мистическими качествами, не позволяя ему погаснуть даже на мгновение, а уж они-то прекрасно осознавали, что значит уют! Нетрудно представить пещерного человека, развалившегося у костра на какой-нибудь разлапистой коряге – чем не кресло времен палеолита! Наверняка где-то внутри самого Валерия Михеевича тоже прятался дремучий язычник.

Если не так, тогда откуда эта неистребимая тяга взирать на огонь по нескольку часов кряду?

Пламя понемногу стало ослабевать; как и всякое божество, оно требовало пищи, и Христофоров, подняв с пола несколько сухих веток, аккуратно положил их на огонь.

Он молчал, осмысливая предложение.

Его собеседником был бывший поручик лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка Леонид Назарович Варнаховский. Год назад «мастер» изготовил ему фальшивый паспорт на имя графа Анри д’Аркура из династии графов де Мортен. И теперь Варнаховский появился у него именно под этим именем. Отставной поручик был весьма любопытной личностью.

Баловник и мошенник, что только увеличивало количество его друзей и сторонников, в Санкт-Петербурге он прославился многими чудачествами. Так, например, брал копытную мазь и щетку с длинной ручкой и отправлялся с приятелями туда, где царило пиршество. Затаившись у подоконника, они колотили в окно. На стук обычно отворялась оконная форточка, и в ней показывалась голова какого-нибудь расфранченного чиновника с вопросительной физиономией.