Гордость Злодеев

А если его лишат титула герцога, значит, его убийство не будет выглядеть как нечто ужасное. Скорее, героический подвиг во имя погибшей принцессы. Если же это он погибнет от моей руки, то, в идеале, меня отправят на виселицу. Убьют злодейку, которая посмела напасть на «друга» королевства.

В нашей свадьбе намешано много политики, интриг, жадности, а также много лжи и жажды убить нас.

Это понимаю я.

Это понимает Эджил.

Но при этом он влюблён в Мэрит… Хотя, какая разница? Каждый волен любить, что хочет. Я, например, люблю деньги, драгоценности и все блага этого мира.

Кстати говоря…

— Почему бы нам не перейти к нашим основным проблемам, герцог? — предложила я, мило улыбнувшись. — Например, когда вы предоставите мне отдельный особняк? Для начала будет вполне достаточно и трёхэтажного облагороженного здания. Также я бы хотела как минимум десять личных служанок. Моя белоснежная кожа такая нежная, словно у младенца, и ей необходим особенный уход, а также ежедневный массаж. К тому же, мне бы не хотелось жить в столь ужасных условиях.

Если вам как мужчине, который привык к военным походам и грязи, подобное приемлемо, то знайте: я отказываюсь. Я предпочитаю уют и чистоту.

Эджил всё это время смотрел на меня так, словно перед ним сидела какая-то ненормальная. Даже его вечно хмурый и напряжённый лоб неожиданно разгладился от удивления. При этом я была спокойна и вела себя как обычно на светских беседах.

— Миледи, — начал он. — Вы только прибыли в моё поместье, но уже ставите такие условия… Я, конечно, понимаю, что по документам мы женаты, но… это уже переходит все границы.

— Вот как? — озадаченно округлила глаза, словно не понимала, о чём он говорит. — Неужели сам Эджил де Воланд не может оказать своей супруге столь незначительную услугу? Видно, слухи о ваших возможностях слегка… завышены.

— Это провокация? — спросил парень, озлобленно усмехнувшись.

— Всего лишь рассуждения невинной леди, — протянула я, отводя взгляд в сторону, продолжая игнорировать тот факт, что Эджил действительно начинал злиться.

Его мана выплёскивалась наружу, сияя алым светом. Но я знаю: он ничего мне не сделает. Во всяком случае сегодня.

— «Невинной»? Ха! — бросил он. — Боюсь, миледи, данный термин не подходит к вашей персоне. Да любой грешник в королевской тюрьме более невинный, нежели герцогиня Диана фон Хэлстейн.

— Что ж… — озадаченность и слегка глупое выражение мгновенно исчезли с моего лица. Я демонстрировала исключительно холодность и истинное высокомерие.