Теща горного короля

В большой комнате с высоким потолком не было ничего, кроме кресла с резными подлокотниками, стоящего на возвышении, и узких скамей вдоль побеленных стен. Лучи закатного солнца проникали через окна, рисуя на каменном полу багровые полосы. Далеко на горизонте виднелись вершины гор, снег на которых казался розовым. В этой картине мне почудилось что-то настолько зловещее, что по спине побежали ледяные мурашки.

Шаги в коридоре – быстрые, уверенные. Дверь резко распахнулась. Я обернулась, и мурашки мгновенно сменились горячей волной, залившей меня с ног до головы.

Сердце даже не колотилось, а мелко дрожало, и я почувствовала, что не могу вдохнуть – горло перехватило судорогой.

Айгер стоял и молча смотрел на меня – тем же тяжелым ледяным взглядом, что и в тот день, когда пришел в лечебницу. Мне показалось, что я не смогу выдавить из себя ни слова, даже если и придумаю, что именно нужно говорить.

Чуть сощурившись, он сказал с ядовитой вежливостью:

- Приветствую вас, сола Юниа.

Зачем вы хотели меня видеть?

8.

Я тупо не знала, что сказать. В голове было пусто, как в расселенном доме, где ветер гудит в рамах с выбитыми стеклами. Я смотрела ему в глаза – темные, злые, холодные – и видела совсем другой взгляд, полный любви и страсти. Как будто два изображения, снятых на один кадр.

- Вы требовали аудиенции, только чтобы посмотреть на меня?

Не дождавшись ответа, Айгер пересек комнату и остановился у окна.

Он стоял, повернувшись ко мне спиной, и смотрел на горы. Точно так же, как в воспоминании Юнии, когда сказал ей: «Слишком поздно».

- Сола Юниа, если вы хотели просить о помиловании, я не знаю, что сказать вам. Закон гласит, что попытка свержения короля – это государственная измена, которая карается смертью. Суд вынесет вам и соле Эйре смертный приговор, в этом я не сомневаюсь. Я могу утвердить его или отменить. Но причина для помилования должна быть обоснованной.

Пока таких причин я не вижу. Невозможно просто сказать суду: они раскаялись и никогда подобного не повторят, давайте их помилуем. Может быть, у вас есть какое-то оправдание?

- Нет… тарис Айгер.

- Тогда зачем вы отнимаете у меня время?

Я сделала шаг, другой. Встала рядом с ним у окна.

- Айгер, я…

Он вздрогнул и резко повернулся ко мне. Сощуренные глаза расширились – словно от изумления.