Хранитель сердца моего

Я слышала крики и детский плач. На глаза выступили слезы.

Через мгновение жуткая картина сменилась другой. Теперь я видела мужские фигуры, закутанные в темные плащи. Они тоже пели, и пение их больше напоминало молитву. Затем они раскинули руки, из них полился ядовито-желтый свет. Раздался душераздирающий крик. Это видение пропало так же внезапно, как появилось.

На смену ему пришло другое. Эту картинку я уже видела. Перед моими глазами предстали низины, такие, какими они были сейчас. Лишенные людей, голосов, жизни…За одним исключением.

На горизонте маячила далекая фигура, ступая по древнему тракту. Что-то темное и плотное преследовало ее, обступая со всех сторон. Тени…

– Исправь, – прошептал печальный женский голос, – исправь, Лиза.

Услышав свое имя, я вздрогнула и отдернула руку. Видения рассеялись, как дым.

Ко мне вновь вернулись зрение и способность мыслить. Я ничего не поняла, из того, что увидела. Видимо, мне показали часть прошлого. Но кто сделал это? Что все это значило?

Я поднялась на ноги.

В комнате стало темнее, лишь узкий участок в центре по-прежнему оставался светлым. Сгущались сумерки. Я выглянула в окно. Солнце было у самого горизонта. Пора уходить с этого места, пока не наступила ночь.

Обернулась, сделала несколько шагов…да так и застыла на месте.

У самого входа, с обеих сторон, сгустилась тьма. А из нее, протягивая руки и безмолвно открывая рты, на меня взирали силуэты, плотные и темные, словно сотканные из черного дыма.

Живые тени, поняла я и пронзительно закричала.

Глава 33

Сколько я кричала – минуту или час, неизвестно.

Я кричала и пятилась назад, к крохотному островку в центре комнаты, куда еще падал свет.

«А что будет, когда солнце сядет?» – ужасающая мысль проникла в голову. Наверное, меня поглотят тени. Таким и будет мой бесславный конец в этом чуждом мире.

Я остановилась, неотрывно глядя на тени.

Внезапно произошло нечто такое, что заставило меня замолчать. Я услышала тихий шепот. Шелестящий, как осенние листья.

Темные силуэты открывали свои рты или то, что от них осталось, и пытались мне что-то сказать.

То, что тени еще и говорящие, стало неожиданностью.

Но, прислушавшись, я поняла, что это был даже не шепот, а утробный стон, невнятный и бессмысленный.

Становилось все темнее, а теней все больше. Скоро они заполнят всю комнату. И что тогда?

Руки дрожали от ужаса, а мысли застыли.

Так, надо бы успокоиться, как бы невероятно это ни звучало.