Академия Эрд. Пламя в руках

Обернувшись, увидела несколько больших шатров, стоявших на большом выступе одной из гор. Мы находились на значительном расстоянии от них, но я видела, как ходили люди, принося из порталов сумки и вещи. Только мужчины, везде были только мужчины, и я. В очередной раз открыв портал, ректор перенёс нас прямо к самому большому шатру.

– Этот для вас, – сказал, жестом приглашая войти внутрь.

Внутри шатёр был довольно просторным. Несколько кроватей, видимо, для раненых, стол с коробками зелий и наборами ингредиентов, и даже небольшая софа, видимо, для меня, если необходимо будет восполнить резерв с помощью сна.

Несмотря на зимнее время года и мороз снаружи, здесь, внутри, было тепло и уютно. Первым делом подошла к столу оценить, что имеется в моём арсенале лекаря: пузырьки из академии, названия аккуратно выведены на каждой бутылочке – свои составы я тоже увидела.

Для меня сегодня всё впервые, главное, понять, как действовать, и не испугаться чудовищ, иначе кому-то придётся помогать мне.

Вышла из шатра, встав недалеко от входа.

С моего места был прекрасный обзор на весь горный хребет, чтобы было за ним, я не знала, но здесь почему-то чувствовала себя в безопасности. Мужчины замерли и как будто чего-то ждали. Как появляются Фараны? Откуда? Пока я ничего не слышала и никого не видела. Но вызов о прорыве пришёл, значит, мы здесь не просто так.

Страшный рёв раздался откуда слева, из-за гор. Такой пронзительный и громкий, что я даже закрыла уши руками, спасаясь от ужаса, принесённого этим звуком.

Казалось, даже огромные горы задрожали в ожидании сражения, которое, возможно, уничтожит часть из них.

– Вы находитесь только здесь! Никуда без меня! – крикнул в мою сторону ректор, скрываясь в портале.

За ним последовали остальные – больше десятка мужчин. Уходили один за другим, и буквально через десять минут я осталась около шатра совершенно одна. Теперь только ждать. Раненых не будут отправлять в академию, приведут сюда, ко мне. И как бы ни было страшно, я должна помочь.

Шаровики истощаются первыми, значит, в течение часа придут раненые.

Я боялась: боялась запаниковать, сделать что-то не так, и да, боялась осуждения дар Лартака. Не могу сказать, что испытывала искреннюю симпатию к ректору, но отчего-то его мнение было для меня важным, а осуждение – хуже смерти. Возможно, мне хотелось доказать ему, и самой себе, что приставка к фамилии, какой бы она ни была, не определяет человека, а способности могут быть у любого.