Императорский отбор Олтгейна

– Да успокойтесь вы. Она же дурочка совсем. Далеко не ушла, найдем.

И тут я поняла, что тянуть больше нельзя. Немного зацепившись крылом за кусты и получив пенок от Кимали, я вывалилась, размахивая руками. Спасибо, что на колени не упала, да и расстояние до импровизированной сцены еще хорошее было, никто не заметил моего грандиозного выхода. Отряхнувшись, я поплыла в сторону зрителей на свою первую премьеру.

Иду я вся такая красивая, а сердце в пятки уходит, мало ли. Вдруг пристрелят или в ту же клетку посадят, как диковинную штучку.

– Как вы посмели заключить мою служительницу в эту клеть? – начала я грозно вещать потусторонним голосом, – Мне поклоняются городами... Поселениями... Стаями... А вы плюнули мне в лицо неуважением! Кара моя будет страшна! Я сожгу ваши души, и вы никогда не сможете возродиться вновь!

Эльфы побледнели. Я видела, как глаза у некоторых задергались в нервном тике. Голос подал, видимо, самый главный из них. Заикающийся такой голос.

– А-а-а, ты, т-т-точнее, Вы, к-к-кто?

– Вы, букашки, совсем страх потеряли? Я ангел смерти! Как можно не знать того, кто ведет твою душу в другой мир?

Я сделала свое самое грубое лицо.

Эльфы, как по команде бухнулись коленями на землю, мне их даже немного жалко стало. Но я продолжала держать маску негодования и презрения.

– Прости нас, милостивый ангел смерти, – начал главный из этой банды, – Мы не знали, что эта светлейшая дева, Ваша служительница.

– Вы достойны наказания! – настаивала я на своем, – Вы со мной согласны?

– Да. Конечно, – донеслось отовсюду.

– Еще бы вы были не согласны, – пробурчала себе под нос я, но эльфы услышали и затряслись.

– Выбирайте: вы день просидите в храме, молясь мне и восхваляя, или же отправитесь собирать для меня грешные души? Тоже на день.

Эльфы переглянулись и в один голос застонали:

– Храм, милостивый ангел смерти.

Ушастые склонили головы и ждали моего приговора, я же, потянув театральную паузу и вздохнув, провозгласила приговор:

– Хорошо, я услышала вас. Живо в храм!

Рукой указала на каменное сооружение. И древесные, покидав свои сумки, уже было направились туда, как я сжалилась немного:

– Вещи свои возьмите. Вам день там сидеть.

На самом деле, я подразумевала, что намного дольше, не хотелось брать на себя смерть шестерых ушастых от голода.