Меня любят в магической академии

Выглядел неудачливый поклонник Элены встревоженно. Неужели его так беспокоит результат сегодняшней жеребьевки? Но Фабиан лишь успокаивающе похлопал его по плечу и коротко что-то сказал. Алонсо явно не удовлетворил ответ, он нахмурился, но больше ничего не спрашивал. Да и времени на это уже не было – с минуты на минуту должно начаться то действо, ради которого мы собрались. Команды были почти в полном составе, хотя и достаточно было лишь капитанов. Деканы отнеслись менее ответственно – не хватало одного, с факультета Огня, Гуссерля.

Помнится, брат говорил, что тот частенько опаздывает, не то что наш. Я чуть прикрыла глаза ресницами и покосилась на Кудзимоси. Как он воспринял мой приход с Чиллагом? Если бы на его лице появились хоть малейшие признаки ревности, вот я бы порадовалась. Но Тарниэль даже не смотрел в мою сторону. Как будто здесь есть еще кто-нибудь столь достойный внимания, как я. Да любой из присутствующих просто обмер бы от счастья, если бы я ему улыбнулась, а этот собрался встречаться с кем-то другим. А что если он это просто так сказал, а на самом деле никакая фьорда его и не ждет? Вдруг он тоже хочет вызвать у меня ревность? Мысль эта мне самой показалась несколько неубедительной, но я все же начала обдумывать с разных сторон, прикидывая, зачем это могло понадобиться Кудзимоси. Тем более, такие размышления повышали мою самооценку, которая в последнее время уже начала немного падать. Наверняка он сейчас стоит и думает только о том, что зря отказался пойти со мной куда-нибудь, и прикидывает, как загладить свои грубые слова. Я приободрилась. Нужно пойти ему навстречу. Вот сейчас, к примеру, придвинуться поближе. Как говорит моя бабушка, мы чаще всего вспоминаем о тех, кто постоянно рядом. Можно еще пару ободряющих слов сказать, пусть видит, что я не злопамятна. Я была уже совсем рядом с Кудзимоси, даже ощутила запах хорошего мужского парфюма, несомненно, принадлежащего ему. Значит, серьезно настроен на примирение, что порадовало. В самом деле, если он готовился к встрече со мной, значит, раскаивается в том, что наговорил. Нужно только правильно начать разговор, и этот вечер я проведу в нужной компании. Но тут принесло Гуссерля, и наступила полнейшая тишина, в которой любое мое слово было бы неуместным. Пусть даже это было слово прощения. Напутственную речь пробубнил какой-то незнакомый фьорд, наверно, декан одного из факультетов с проигравшими командами. Был он тучен, одышлив и говорил не очень внятно.