Гром и Молния

— После того как ты исчезла, он о тебе спрашивал.

— Что?! — я застыла, прижав к груди халат и хлопая глазами.

— Мирай, — взгляд Искена сделался серьезным, — не знаю, что вы с ним обсуждали, но дам тебе братский совет: не нарывайся.

— Удивительно слышать это от тебя. И я ничего такого не сделала.

— Он не тот, с кем можно шутить. И мне не нравится его интерес. Он смотрел на тебя так, будто хотел порезать на кусочки и сожрать.

— Ну пусть попробует. Сразу получит по зубам!

Я прошла к окну и высунулась на улицу.

В лицо ударил порыв влажного ветра. Над ущельем собирался туман.

— Ты не поняла, — брат приблизился ко мне сзади. — Он смотрел на тебя не просто как на врага. Это был очень мужской интерес, поверь моему опыту. Он смотрел на тебя как на женщину.

Меня передернуло от замечания Искена. Что за глупости он несет?

— Если ты не заметил, я женщина уже двадцать два года.

Искен шумно застонал и сдавил пальцами виски.

— Ну и глупая у меня сестра! Если не понимаешь, объясняю на пальцах.

— Он меня ненавидит. А тебе просто померещилось.

И я не красивая.

Я не хочу вызывать у него интерес. Хочу, чтобы он просто не замечал меня. Особенно после приказа господина Сандо.

— Если что, я предупредил. Постарайся стать невидимкой и не попадайся ему на глаза. Хотя это будет непросто.

— Вы все сговорились, что ли? — спросила я, когда дверь за братом закрылась.

Нет, меня точно ждет веселье, и надо как следует к нему подготовиться.

Хотела тихой жизни? Смешно! Столько дел еще не сделано, месть пока не состоялась.

Я достала из ножен отцовскую хиту и коснулась полированной глади металла.

Не время быть слабой. Мой путь только начинается.

Глава 4. Тревога

Молния

Всю ночь накрапывал мелкий дождь, а поутру горы покрылись туманом.

Я стянула волосы на макушке лентой и поежилась. Опять в дорогу. Когда теперь вернемся домой?

Тетушка Ризэ хлопотала, раздавая последние указания. Дядя молчал, только брови хмурил.

— Мама, перестань. Ты как будто нас хоронишь, — попросил Искен. Брат выглядел, как черная туча.

— Я не хочу смотреть, как страдают мои дети. Всю жизнь я только и делаю, что молюсь! — она не успевала промокать глаза, слезы все катились по щекам.