Королевская кровь-8. Расколотый мир

Его невозможно было бы узнать, если бы не клочки рыжих волос и голубые глаза, устремленные в небо.

— Я сейчас обезболю, ваше величество, — с дрожью в голосе проговорила Виктория, запуская заклинание. Лицо короля чуть дрогнуло и расслабилось, он скосил на подошедших глаза, зашевелил губами, что-то пытаясь сказать и хватая ртом воздух. Вики стала перед ним на колени на горячие камни, Мартин подошел с другой стороны, провел над Луциусом руками, поморщился. Глаза Виктории наполнились слезами.

— В стазис, — тихо предложил Мартин.

— Попробуем вытащить.

Губы короля дрогнули.

— Не надо, — прохрипел он. — Я не жилец. Я это знаю… Гюнтер… сыновья?

Мартин снова осмотрелся, взглянул на Викторию, покачал головой.

— Все мертвы, ваше величество, — тихо сообщила волшебница.

Луциус с трудом сделал вздох. Глаза его туманились.

— Вот оно… — прошептал король… — Воздаяние… Виктория… наклонись… трудно говорить…

Вики послушно наклонилась.

— Письмо, — проговорил он, сипло выдыхая и вдыхая.

Его голубые глаза наливались белым сиянием. — Отдашь… новому королю письмо… клянись… то, что найдешь у меня в кабинете… в сером конверте… до этого не открывать…

Он со стоном потянул воздух, захрипел, скалясь.

— …верю тебе, поставь защиту… если кто откроет раньше, чтобы сгорело… если попадет не к тому, чтобы сгорело…

— Все сделаю, жизнью клянусь, ваше величество, — со слезами пообещала Виктория.

— Шарлотта, — король задыхался, втягивая воздух обожженными легкими, — скажи… прости… скажи… я верил, что… не уйду…

Он сделал еще два выдоха, силясь что-то сказать, — и застыл, глядя в небо.

Глаза его засияли белым.

Прямо над ним заворачивался иссиня-черный циклон из туч, распухший уже на полстраны. В центре огромного вихря светилось небесное окно, и там, паря в солнечных радостных лучах, ждал короля призрачный змей с сияющими крыльями.

Брат Гюнтер. Вместе по жизни — и в смерти вместе. Рядом парили тени детей и его, и брата — и они ждали, чтобы уйти туда, откуда нет возврата, и ему казалось, что он слышит их клекот и призывные тонкие крики.

Луциус Инландер, судорожно вздохнув последний раз, замер, вырываясь из искалеченного тела, и, расправив изорванные крылья, рванулся вверх, к родным.

Но оставались внизу еще несколько якорей. Посмертный его циклон закрыл уже, наверное, всю Инляндию, и призрачные змеи, облетев места, которые любили при жизни, начали подниматься ввысь, в иные сферы.