Волчий след. Служанка леди Эверсон

Манила и тревожила мысль: если бы я могла обернуться волком, то могла бы кружить по лесам вдоль дороги, ничуть не отставая от кареты Мелании.

- Что ты там увидела? – спросил один из стражников. Когда я, задумавшись, смотрела в гущу леса. – За нами кто-то идет?

- Нет. Ничего. Извините, - по привычке ответила я и опустила взгляд.

- Там никого нет, - добавил Виен Онсур, тоже взглянув на окружавший нас лес, опушка которого показалась за поворотом. А потом усмехнулся: - Кого там может увидеть переодетая служанка? Собственные страхи? – он окинул меня острым, как кинжал, взглядом, будто вычеркивая меня из реальности – даже мурашки по коже пробежали.

И подогнал лошадь, вернувшись в начало процессии.

Я со злостью смотрела ему в спину. Так вот, кем он меня считает? Если бы взглядом можно было убивать, заносчивый посланник сейчас бы корчился в муках. Но я могла лишь смотреть ему в след и думать о том, что однажды он пожалеет о своих словах.

- Не принимай его слова близко к сердцу, - участливо сказал стражник.

Но я засомневалась, что он не думает обо мне так же, как Виен. – Он в ответе за вашу госпожу и за тебя. Если что случится, то не хотелось бы, чтобы под ногами мешалась испуганная девица.

Я лишь фыркнула, машинально одернув рукав рубахи, видавшей не один бой, пусть и тренировочный.

- Я выросла в деревне. Скучаю по дому и по лесу, где мы часто охотились с отцом. Вот и засмотрелась.

- Я Эдгар, - представился стражник. - Если хочешь, на стоянке могу показать тебе пару фокусов с мечами. Удивишь Виена.

- Умереть не боишься? – мрачно заметила я. Я не была на столько уверена в себе, чтобы думать, будто смогу одолеть императорского воина. Но и не намерена была терпеть насмешки.

Стражник расхохотался в ответ. Не обидно, скорее, как шутке. А потом задумчиво протянул:

- Выходит, твой отец тебя не только по зайцам стрелять учил. И, наверное, он сильный воин.

- Он был… кузнецом, - я осеклась, вспоминая об отце. Конечно, я не была наивна, и знала, что он был контрабандистом. Хотя, сколько я его помню, он почти все время проводил в кузнице, о которой, как он говорил, всегда мечтал.

Но его периодические длительные отлучки, из которых он привозил слишком дорогие для нас книги мне или украшения матери, а также бесконечные истории о приключениях говорили о многом. Мать не одобряла его занятия, но и не отговаривала. Она, как и полагается воспитаннице школы Азалии, слишком хорошо умела прятать свои эмоции. От того наша семья казалась весьма дружной.