Все ведьмы - стервы, или Ректору больше (не) наливать

Стелла презрительно фыркнула, проходя мимо него — как же, ее просьбу только что проигнорировали! — ну а Кэсси выразила с ней солидарность, вздернув свой острый носик.

Куратор на это ничего не сказала, а с независимым видом поманила нас за собой.

Женское общежитие третьего курса располагалось в одной из боковых башен замка. Внизу нас встретила высокая очень худая женщина со строгим выражением лица, на котором при виде нас проскользнула брезгливость.

Мы с девочками переглянулись, готовясь не к самому радушному приему.

Женщина приняла невозмутимый вид, поздоровалась с нами, поправила связку каких-то амулетов на шее и представилась:

— Я комендант женского общежития Гретта Тром. Меня о вас предупредили. Прошу следовать за мной. — И повела нас к боковой лестнице. — В этой башне сейчас живет второй и третий курс. Первый этаж самый большой, на десять комнат. В каждой комнате живет по три адептки. На следующих этажах количество комнат уменьшается на две: внизу десять, затем восемь, шесть, четыре, две и, соответственно, одна.

Почти все места уже заняты, — она кинула на нас взгляд через плечо. — Осталась только комната под чердаком. Так что общей гостиной с другими девочками у вас не будет, но сама комната довольно большая.

Мы поднимались по крутой и узкой лестнице, и я с содроганием подумала о том, как бы мы сами затаскивали сюда свой багаж. Мы поднимались все выше, проходили пустынные из-за начавшихся занятий гостиные на этажах. Я оценила удобные диваны, драпировку на стенах, цветастые коврики на полу и камины, около которых лежали поленья.

Когда мы дошли до шестого этажа, комендантша достала из кармана своего серого платья, застегнутого под самое горло, ключ и открыла дверь. Я надеялась, что раз гостиной нам не досталось, так хоть комната окажется уютной. Зря.

Зря я на это надеялась. Комната и правда была большой, но уютом в ней и не пахло. Три кровати, большой стол, один стул, два массивных шкафа почти у входа и… все. А, забыла! На кроватях лежали матрасы, подушки и стопки серого белья.

Ни занавесочки, ни коврика, ни какого-нибудь завялящего гобелена на каменных стенах. Картину завершал высокий потолок, угол которого затянула большая ажурная паутина.

Красота…

Одно радовало: окно большое, и от того комната была светлой. Только что-то мне подсказывало, что с приходом холодов даже это станет минусом — рассохшиеся ставни настойчиво намекали, что дуть из них будет так, что только держись.