Гарри Поттер и Алая Ведьма

Почувствовав, что Гарри остановился, Ванда пошла вперед самостоятельно, утягивая его за собой. Рядом с обветшалым забором и покосившейся калиткой, явно поврежденной взрывом, находилась табличка. Ванда взмахнула рукой, с помощью магии убирая с нее снег, после чего присмотрелась к тексту. Света уличных фонарей было достаточно для того, чтобы разобрать написанное.

«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттеры. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие.

Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью».

Сразу под мемориальной табличкой находилось огромное количество надписей, выцарапанных на деревяшках, досках, даже валуне, подпирающем забор. Подбадривающие надписи от десятков, сотен людей, благодаривших маленького Гарри за избавление от Темного Лорда.

Почувствовав, как глаза наполняются слезами, Ванда тут же отмела в сторону мелькнувшее желание стереть их, позволяя соленым слезинкам течь по щекам.

— Эй, не расстраивайся, — послышался мягкий, успокаивающий голос Гарри. Ванда повернулась к парню и тут же растаяла на секунду, почувствовав, как он своей теплой рукой стирает слезы с ее щек. — Это всего лишь дом.

— Это… — Ванда перевела дыхание, — это не просто дом, Гарри. Это еще и память. Не всем везет сохранить ее даже в формате руин.

В мыслях вспыхнул улыбающийся Пьетро. Теплые батареи, светлые обои, мама, варящая суп, отец в зимней куртке, заходящий в дом и впускающий в прихожую зимний холод на пару секунд.

Звук старого телевизора, по которому транслируют сериал. Кажется, снова повтор, но это неважно, ведь серия хорошая. Мама смеется, когда целует папу, подкравшегося к ней и попытавшегося неожиданно пощекотать. Все живы, счастливы и целы. Никто не обязан был умирать.

Внезапно эти мысли куда-то ушли, но вовсе не пропали — сменились каким-то теплым ощущением, принятием произошедшего.

Разомкнув глаза, Ванда с удивлением обнаружила себя в аккуратных, практически невесомых объятиях. Меда сказала ей, что Гарри не слишком любит прикосновения, поэтому Ванда уважала его право на отчужденность, особенно после того, что узнала из его биографии. Тем удивительнее было то, что он сам инициировал эту близость.

С облегчением выдохнув, Ванда обняла его в ответ и расслабленно положила голову ему на плечо, покрытое невесомым слоем одиноких снежинок.