Гарри Поттер и Алая Ведьма

Если Тони прав, то эта броня еще и из вибраниума — самого прочного и устойчивого металла на земле.

Восстановив дыхание, Гарри с негромким хлопком исчез, вновь появляясь в необходимом месте — прямо перед крыльцом дома на Гриммо. Точнее, там, где должно было быть это самое крыльцо.

— А, да… — пробормотал Поттер и взмахнул палочкой, чувствуя, как магия словно несется по венам. Он и подумать не мог, что так привык к этому — меньше месяца он жил без колдовства и успел по-настоящему соскучиться.

Дома 11 и 13 заскрипели, после чего начали медленно расходиться в стороны, являя Поттеру необходимую ему дверь пустого дома, когда-то принадлежавшего Сириусу.

— Повезло, что сам от себя не закрыл случайно, — вздохнул Гарри и зашел внутрь, чувствуя, как защитные чары с неохотой пропускают его. Даже после трех недель защита работала на полную.

Первым делом он направился в гостиную, где его застал магический выброс — на подоконнике и полу рядом с ним лежала огромная гора писем. Подняв одно из них, Гарри увидел имя — «Андромеда Тонкс».

Вернув письмо к остальным, Гарри вихрем пробежался по дому, собирая все необходимое — те фрагменты сражений, что он видел по телевизору, свидетельствовали лишь об одном — соваться в Заковию неподготовленным нельзя ни в коем случае. В ход пошел даже запас зелий, что выдала ему Поппи Помфри сразу после Битвы за Хогвартс — несколько укрепляющих, тонизирующее, бодроперцовое — чтобы окончательно проснуться, в конце концов Гарри уже успел привыкнуть к часовому поясу Нью-Йорка.

На ноги были тут же надеты осенние кроссовки, что Гарри не так давно купил на распродаже в Лондоне, а затем в ход пошли джинсы, куртка и, наконец, мантия-невидимка Игнотуса. Подумав еще немного, Гарри спустился на кухню и открыл ящик одного из шкафов, где хранил всякую маггловскую мелочевку, к которой успел привыкнуть еще в детстве.

Будь жив Кричер, он бы спалил, наверное, весь этот шкаф, но без Кричера все осталось в целости и сохранности — выхватив из ящика скотч, Гарри начал обматывать мантию так, чтобы она плотно прилегала к нему, а не висела как балахон.

Конечно, ощущалось это странно — представьте, что на вас накинули простыню, а потом в паре десятков мест обтянули ее скотчем, чтобы она повторяла контуры ваших конечностей. Гарри чувствовал себя именно так.