Гарри Поттер и Алая Ведьма

Честно!

Он пытался, правда!

Он очень сильно не хотел никуда улетать, но решил так — он всегда успеет сбежать из аэропорта, верно? Тем более, что сейчас он был неизвестно где — в окнах не мелькало ничего знакомого, а рядом с аэропортом будут указатели… Да и тем более,что плохого может случиться, если он просто поест?

К сожалению или же нет, но после того, как Гарри съел ту половину котлеты, что оставалась в бургере, он засопел и упал на собственные лапы, провалившись в сон.

2. Кто обитает в башне у Старка?

Возможно, Гарри просто не слишком-то хотел просыпаться.

В любом случае, проснулся он лишь тогда, когда почувствовал что-то неладное — его взяли и куда-то потащили. Разумеется, инстинкты мгновенно сыграли, направляя всю активность на побег, но это мало помогло, потому что тело внезапно подвело.

Пушистый хвост помешал совершить маневр, из-за чего Гарри извернулся совсем не в ту сторону, благополучно выпал из руки и закатился внутрь ящика, оказавшего переноской для животных.

«Понятно, Поттер, ты дебил», — мелькнула мысль в его голове, стоило ему заметить, как аккуратные пальцы с накрашенными ногтями закрывают защелку на решетке.

— Мяу… — жалобно извернулся Поттер, пытаясь докричаться до похитителей. — Мяу…

К сожалению, мольбы его оказались безответными, зато он увидел, куда его несут — прямиком к самолету, который был поменьше тех, что Гарри видел до этого.

А эта надпись через весь борт…

«… Индастриз»?

Что еще за Индастриз?

Гарри всеми четырьмя лапами уперся в стенки переноски и заворчал, стараясь хоть как-то воззвать к магии, что явно никуда не исчезла — в конце концов, волшебник чувствует магию всегда, это словно какое-то едва уловимое ощущение тепла, которое меняется во время магического истощения, например.

Определенно, магическое истощение у Поттера было, но проблема была еще и в том, что он не знал, как пользоваться магией в анимагической форме.

«Надо было побольше читать», — пронеслась мысль в пушистой голове. — «Если бы я прочитал ту книгу об анимагии, что советовала Гермиона, я бы не попал в эту ситуацию».

Воспоминание о Гермионе спровоцировало новый виток мыслительного процесса.