На Грани любви

Серый не возражал, он слишком любил дочь… А вот мой соперник не простил… Может если бы другая волчица ответила ему, он бы остановился, но их так мало, нас так мало (исправился он), а злоба и желание отомстить застили ему глаза. Раяна была беременна и пришла сюда, древнее дерево придавало сил, а воспоминания заставляли ее улыбаться… Я часто находил ее здесь. Она любила это место, — вздохнул волк. — Но не только я знал это. И однажды он выследил ее… Этот ублюдок поступил не как волк, он не стал искать драки со мной, он просто убил ее, убил подло и жестоко, искалечив мою дочь еще в утробе.

Как я почувствовал, где ее искать, чем учуял ее боль, не знаю, но пришел сразу, а вот помочь ей уже не смог. Отомстил? Да, и жестоко: его кости до сих пор валяются под утесом, никто из деревни не стал хоронить его, он заслужил эту смерть, но моя Раяна… За что ей?

Дайшар плакал и не стыдился своих слез. Дети леса, они не знают условностей, и боль, которую до сих пор испытывал этот мужчина, не излить никакими слезами, не вытравить ничем, она может утихнуть со временем, но не оставит его до самой смерти.

— Мне нечем утешить тебя, волк, — так же тихо произнесла я, глотая слезы сочувствия. — Прости, что осквернила место твоей памяти своим присутствием…

— Ты воскресила мою дочь, Рина, — так же тихо сказал он. — Это самое малое, что я мог для тебя сделать. Моя жизнь теперь поделена между Ласуней и тобой.

— Мне не нужна твоя жизнь Дайшар, но скажи, неужели здешняя сила не помогла малышке? — я взглянула на волка.

— Она протекала насквозь, не оставаясь в теле, не помогая…

— Странно, я вижу отблеск магии на тебе, но не видела его на Ласуньке, — задумалась вслух я.

— Некоторые дети рождаются такими… Раньше было редко, — посмурнел волк, — а сейчас все чаще… Они, как решето, не удерживают силу в себе, магия проходит сквозь. И если такой ребенок получает травму… — волк замолчал.

Впрочем, объяснять не было нужды, я и так поняла.

— И много таких детей в деревне? — жестко спросила, уже понимая, что не смогу уйти, не постаравшись помочь.

— Есть, — тут же встрепенулся волк.

Подгонять его больше не надо было, он просто подхватил меня на руки и побежал.

— Я дойду и сама, — попыталась возразить ему.

— Дойдешь, — он даже не задохнулся от бега и разговаривал, как будто сидя на диване, — но давай побережем твои силы на малышей.

И, видя такой его настрой, я промолчала, лишь поудобнее примостилась в кольце его рук и почему-то это не показалось мне неприличным или неправильным.