На Грани любви

«Блин, сейчас многое бы отдала за простую помидорку», — подумалось мне. Питаться одним мясом надоело всего за два дня, впрочем, завтра в путь и снова лопать кашу, которая, впрочем, тоже уже приелась.

Меня ждали. «Мои маги» стояли, беседуя с Серым, Райном и парой других, уже пожилых, шаргов, седые шевелюры было видно издалека, но стоило мне появиться, как Лей помахал рукой, приглашая подойти.

— Ты как? — с улыбкой спросил он, приобнимая за плечи.

— Готов к труду и обороне! — повторила я любимую фразочку отца.

— Значит, завтра в путь, — облегченно вздохнул маг, сжимая меня в объятиях.

— Значит, завтра, — улыбнулась я и склонила голову ему на плечо: было так комфортно стоять с ним в обнимку, ощущая теплую руку человека, который безумно напоминал мне друга, а в голове теснились мысли совсем о другом…

«Мое сердце тоже занято», — солгала я волчице, но чувствовала, что обманываю сама себя. Мои слова не были ложью. Нет, на Дайшара я не претендую, отмахнулась я от уколов совести и глазами нашла шарга.

Он так же, как и утром, стоял, облокотившись об угол ближайшего дома, скрываясь в полутьме и не участвуя в общем веселье. Прекрасный, как греческая статуя в отблесках пляшущего пламени, но такой же холодный. Мой взгляд встретился с его, но ничего, кроме человеческого сочувствия, я к нему не ощутила. На него приятно было смотреть, глаз отдыхал на удивительно гармоничных, хоть и по-мужски резких чертах, но мне не хотелось бы ощутить его руки на своих плечах так, как я сейчас ощущаю руку Лея.

Лей — отражение первой любви и копия лучшего друга: смешливый, улыбчивый парень с легким характером. Может, судьба дала мне второй шанс, раз я упустила его в своей «настоящей» жизни, то есть в той, которой я жила до своего эпичного попадалова? Я подняла голову, пытаясь рассмотреть лицо Лея и наткнулась на колючий взгляд Рая — мужчины, которого мне стоило бы ненавидеть, но почему-то я не смогла, хотя испытывала к нему двойственные чувства. С одной стороны, откровенное неприятие и непонимание, но с другой — уважение и легкую симпатию.

А вот сейчас, проваливаясь в его мерцающий багровым пламенем взгляд, я барахталась в своих собственных чувствах, захлебывалась в воспоминаниях от первого ненавидящего взгляда, до того опустошенного, когда я влепила пощечину, ему — мужчине, который изнасиловал меня; от полного отвращения, когда очнулась у него на руках, до спокойной уверенности, когда он, проснувшись, помог вылечить малышку-шарга.