На Грани любви

И поэтому он в очередной раз прикроет грозовых в их смертельно опасной авантюре, не позволит другим кланам прибрать ее наследство к рукам и поддержит радужных, которые не бросают в беде дочь, ставшую ныне голосом чужого клана. А еще… Еще он не позволит обидеть ту, что единственная с детства заставляла быстрее биться его холодное сердце.

 

***В пути***

— Ты собирался уйти и все еще с нами, — не сказать, что меня нервировало присутствие волка, скорее наоборот, рядом с ним мне было как-то спокойнее и проще, но хотелось понимать, почему он по прошествии стольких дней все еще сопровождает нас.

И вот сейчас, сидя на пне посреди леса и перебирая струны гитары, уставшая после долгого перехода, я вновь подняла этот вопрос. Дайшар стоял рядом, прислонившись к стволу не знакомого мне дерева со странными резными листьями, и слушал… Он вообще очень трепетно относился к музыке — после моего эпичного выступления в деревне шаргов он замирал, когда слышал звон струн и сейчас стоял рядом, ловя каждый звук, и, кажется, даже не дышал.

Рядом тихо переговаривались маги, уже поевшие воины устраивались на ночлег, чуть дальше Шарун тихонько вторил гитаре, подпевая без слов уже знакомую мелодию.

— Как бы я хотел унести эти песни с собой! — не отвечая на вопрос, тихо произнес волк в темноту.

— У нас есть технологии записи звука, — вздохнула я.

— У нас тоже, — откликнулся Лей. — Рай, давай подарим волкам один из кристаллов, пусть слушают, — подмигнул маг графу, — а Ринка напоет им про Луну, — шутливо предложил он и, дождавшись подтверждающего кивка Рая, отправился к кушарам, где в одной из сумок хранились записывающие кристаллы.

— Смотри, — он принес внушительный камень размером с кулак, — выбрал самый большой, — улыбнулся он, — а то весь ее репертуар не войдет на стандартный, — пояснил он, а глаза волка загорелись предвкушением. — Сейчас я его активирую и поставлю сюда, — он примостил кристалл на камень у моей ноги. — Ринка будет петь, а он запоминать и потом сможет в любой момент воспроизвести ее голос.

Потише там, — он прикрикнул на смеющихся воинов, — а то волкам достанется не песня, а наше ржание, — рассмеялся он и мановением руки активировал артефакт, а я, недолго думая, начала с той самой песни про Луну, так запомнившейся шаргам. Потом пошла вторая, третья… Стараясь выдать звук как можно лучше, я рвала связки и струны, заставляя вспархивать с веток птиц, вплетая свой голос в шорох ветра, подпевая волкам, что вдалеке пели свою песню — песню свободы и сумрака.