На Грани любви

Тысячи авторов придумывают новые миры, создают в своей голове разные ситуации и записывают это. Каждый день выходят новые книги: какие-то интересны, какие-то нет, какие-то правдивы, а какие-то вообще не укладываются в человеческие рамки, словом, насколько хватает фантазии.

— Невероятно, — ошалело смотрели на меня уже и другие мужчины. — Книги, чтобы развлекаться?

— Скажите, — вдруг ударило в голову мне, — а вы все умеете читать? — как оказалось, это был ключевой вопрос. Райн потупился, Шарун, наоборот, гордо выпятил грудь, Гарош пожал плечами с независимым видом, как будто говоря «не очень-то и хотелось», а я тихо офигевала.

— Значит, не все, — констатировала я. — А у нас все поголовно, от древних стариков до маленьких детей, умеют читать. Каждый ребенок в шесть или семь лет идет в школу и учится там как минимум девять лет.

— Что, и ты училась? — с восторгом в глазах спросил Шарун.

— И я, — улыбнулась в ответ воину. — Одиннадцать лет школы и четыре в университете. Когда я попала к вам, мне осталось только защитить последнюю выпускную работу и получить диплом.

— Ты же кашасера, — недоуменно переглядывались они.

— У нас учатся все, кто хочет, да и работают у нас тоже все, — откликнулась я, сверкнув глазами.

— Как работают? — глаза моих собеседников округлились.

— Воспитывают детей, учат в школах, работают счетоводами (утрировала я специальность экономистов и бухгалтеров), в банках — да много еще где.

Воспоминания о родном мире всколыхнули память о доме, о маме, которые я старалась задвинуть глубоко в недра памяти.

«Я подумаю об этом завтра», — вспомнилась фраза из знаменитого романа, стараясь отрешиться от дум, от которых хотелось выть. Я отошла от костра, что поддерживала для нас на ветру Огонек, и застыла, глядя невидящими глазами в кромешную зеленую ночь. Яркие звезды ободряюще подмигивали мне с небосклона, а мне… Мне хотелось плакать и петь, рвать горло, чтобы боль и горечь не порвали душу. Но горло перехватило спазмом бессилия, и я вновь просто смотрела на звезды. Теплые руки легли на плечи, укутывая плащом и меня прорвало — слезы закапали из глаз совершенно неожиданно даже для меня самой.

— Спасибо, — выдавила из себя, стараясь не показать своей слабости, тогда как он, наоборот, слегка обнял и поднял голову вверх.

— Смотри, — указал он на самую яркую звезду, — это Глаз Предка, он самый яркий на небе. Чуть в сторону, смотри, пять звезд и вон туда отстоит хвост — это созвездие Белого волка.