На Грани любви

Я же лишь кидала на него любопытные взгляды. Кашу с кусками мяса, тушенную в котле на костре, слопали быстро и с огромным удовольствием, но, как ни странно, почти молча. Меня немало удивило то, что к маленькому костру подсел граф в полном одиночестве, а рядом со мной примостился Лей.

Народ поел и тихонько переговаривался, сидя у костра. Меня же разбирало любопытство все больше и больше.

— Лей, — я тихонько пнула его ступню, взглядом указав на сидевшего в полном одиночестве графа, — почему он там один?

— Рина, — Лей отвечал тоже тихо, — такова традиция.

Господину негоже сидеть среди своих людей, — он равнодушно пожал плечами, а меня почему-то это начало не злить, нет, просто заводить.

— А почему? — зашипела в ответ я.

— Рина, — Лей был спокоен, — на Шаране жесткое деление на сословия, и Рай находится на самой вершине человеческой пирамиды…

— Стоп! — не выдержала я. — Но есть же у вас и короли… Есть, я слышала…

— Рина, — вздохнул маг, а меня от его «Рина» почему-то перекосило, — Рай — граф, владетельный синьор Форагосы.

Он равен королю, просто его земли меньше…

— Не понимаю, — вздохнула, украдкой кидая взгляд на предмет нашего разговора, — он тоже искоса посматривал на наше общество, как мне показалось, с тщательно скрываемой тоской, — он граф, но равен королю… Это как?

— Раньше на Шаране не было королей, — решил удовлетворить мое любопытство Лей. — Земли делились на графства, виконтства и прочие уделы. Их было много, и у каждого имелся свой владетель.

Но потом где браком, где завоеваниями уделы увеличивались. Иногда за них развязывались войны, и тогда победитель, подчинив себе какую-то часть, назывался королем, а уделы в виде графств, виконтств и прочих так и оставались, но уже под жесткой рукой нового правителя, а их главы либо склонялись перед новой властью, становясь при этом вассалами нового короля, либо клали головы на плаху… Форагоса же никогда не меняла хозяев… — я ждала продолжения, но маг замолчал.

— То есть ваш граф, — подытожила я в надежде разговорить мага на большие подробности, — по сути, маленький король?

— Ну, — протянул он, — можно сказать и так… — и снова замолчал.

Я же все чаще ловила бросаемые графом взгляды на большой костер, и если честно, меня они стали напрягать. Казалось, он сам тяготится своим одиночеством, но, соблюдая обычай, едва сдерживается, чтобы не присесть к остальным. В один прекрасный момент я просто не выдержала.