На Грани любви

Сейчас я жалела, что сама сняла длинный камзол и у ручья сидела только в рубашке, тонкая камиза не защищала грудь, а лишь прикрывала ее тонким слоем батиста, а рубашка лишь натянулась на теле, обтягивая все мое женское богатство. Руки мужчины выдернули из брюк рубашку, чтобы сразу вновь прижать меня к себе, одновременно расстегивая ширинку моих брюк. Я изловчилась и укусила держащую меня руку, но он даже не ослабил захвата, а лишь сильнее придавил меня к мшистому камню, наклоняя и прижимая своим телом.

Тяжело дыша, я, пытаясь вырваться из его стального захвата, рвалась, елозила, а он… Он, гад, даже не запыхался, мало того, успел даже спустить штаны. Чтобы я не вырвалась, он одной рукой придавил мои руки к камню, тем самым заставив наклониться, и одним движением воткнулся, ворвался в меня, исторгнув шипящий стон боли и отчаянья.

Я не понимала происходящего. Не первый день мы в пути, не один раз я просыпалась с ним рядом и ни разу не видела в его глазах даже намека на желание, чаще неприятие и отвращение.

И именно сейчас, в минуты боли и отчаяния, ему вдруг потребовалась сексуальная разрядка? Я не понимала, мозг отрицал, но вот он резкими, рваными движениями вбивается в мое тело, а я, сцепив зубы, стою не в силах вырваться из его хватки. Ему не понадобились прелюдии, он не прикоснулся к моему телу, только спустил брюки с обоих. Первую минуту я еще могла трезво мыслить, чувствовать плечом его ровное дыхание и негодовать, но дальше меня накрыло, нет, это было не предчувствие оргазма, хотя и я чувствовала каждый его толчок, но вряд ли насилие может доставить удовлетворение. Внутри меня нарастало ощущение наполненности и с совершаемыми мужчиной действиями оно вряд ли имело что-то общее. Казалось, я полый сосуд который наполняется содержимым, и его член — поршень, что нагоняет в меня это содержимое огромным насосом. Я почувствовала, как мужчина сзади меня начинает тяжело дышать, как его тело напрягается, но у меня появилась своя задача. Сосуд внутри меня треснул, заполняя всю мою сущность странным светом, который рвался наружу, разрывал мою оболочку, заставляя все сильнее сжимать зубы и уже не мужские руки держали мои, а я сама вцепилась в мох, и скрывавшийся под ним камень крошился в песок под моими пальцами. В глазах темнело, но я держала свою суть, не давая ей выплеснуться, укрывая от чужих глаз.