На Грани любви

«Я, — говорит, — свои головы подставлять за ваше королевство не стану!», — Вот как сказал! Тогда Кашар свою армию выставил, да ему под руку отдал. Нет у него магов боевых, а строем супротив шаманов ихних не навоюешь… Небось были бы, на такое унижение не пошел. Да вот беда — в награду графу отдал боронесску свою, больше для унижения видать, ту самую, что Дарай в храм повести хотел. Она-то и старше его знатно, да и навязанная кашасера, все равно что камень на шее. А ему, видать, не отвертеться было…

— Она красивая… — протянула я, вспомнив невесту графа у священного камня Вораса, всю в красном с искрящимися, как капли крови, в волосах драгоценностями.

— Красивая! — подтвердил Райн. — Кто ж спорит-то... Да только с чего ради она так вцепилась в Форагос, когда говорят и самого Кашара могла бы охомутать, когда его кашасера ноги протянула. Но нет, ей нашего графа подавай… Он зевнул и глянул на небо, — знаешь, дочка, шла бы ты спать уже, завтра тяжело придется, уж больно ты к дороге не приспособленная, — он тепло улыбнулся и подтолкнул меня к моему месту, а сам пошел будить следующего караульного.

 

***В пути***

 

Остаток ночи мы провели спокойно, а утро принесло немало сюрпризов.

— Ты куда? — Лей, как всегда, заметил мои маневры в сторону реки.

— Туда, — я махнула рукой в сторону воды, как обычно он поморщился, не одобряя того, что я каждое утро сбегаю умываться к любому источнику, возле которого мы останавливаемся, но спорить и ругать меня не стал, лишь пожал плечами и отвернулся.

Я же умчалась освежиться, да и после вчерашнего дня мне просто необходимо было «причесать» мысли. В очередной раз присела у воды, опустив в нее босые ступни, и весело журчащий поток омыл ноги, здорово их приморозив, но мне было все равно. Не зря говорят, что смотреть на текущую воду сродни походу к психотерапевту — успокаивает, распутывает скомканные в комок нервы, смывает эмоции, боль и страх, оставляя спокойствие, которого мне сейчас так не хватало. Да, я поняла, смирилась с произошедшим, но не простила, и эта заноза тлела, заставляя кровоточить душу. Потому ручеек сейчас заливал пожар, что грозил сжечь меня изнутри.

Я с детства не выносила сор из избы, в чем-то открытая, никому не позволяла лезть мне в душу с сапогами, да и без сапог тоже.