Ведома зверюшка

Логично, конечно, было бы сначала снять, потом к Старейшинам ехать, но мало ли, сколько бы мы там просидели, если бы не Ажги-хян…

— Ну давай теперь займёмся твоими глазками, — лучезарно предлагаю я. — Арай, поассистируешь?

Она охотно кивает, а вот Исар противится.

— Не надо ей, там ведь небось страх один.

— А ты думаешь, она тут изо дня в день исключительно на божественную красоту смотрит? — усмехаюсь я. — Зато увидишь её наконец.

Он ещё что-то бормочет, но он и правда неконфликтный мужик.

Процедура сама по себе ненапряжная: повязка спадает легко, вид под ней уже вполне здоровый, разве что кожица розоватая ещё.

Капаю ему смазку, чтобы веки полегче открылись. Пожмурились, массажик, и вот, можно наконец сличить радужки. Ну что ж, мы попали довольно точно, во всяком случае, в этом освещении.

Поскольку пациент молчит, решаю удостовериться.

— Правый глаз нормально фокусируется? Ну-ка посмотри на мой палец. Так, а теперь — на Арай. Всё чётко?

— Чётче некуда, — выдыхает ошеломлённый Исар, так и уставившись на новообретённую жену.

— Вот это да… Лиза, вы же сказали, миленькая?

— А что, не миленькая? — удивляюсь я. Арай вообще ничего, только очень озабоченная всё время и не очень за собой ухаживает.

— Да она просто невероятная красавица…

Арай в ответ вздрагивает и резко огрызается:

— Я буду учиться и работать, вы обещали!

— Да пожалуйста, — теряется Исар. — Мне-то что. Я только успел обрадоваться, что видеть могу, а оказывается, о том, что вижу, и сказать нельзя?

Арай тушуется, но не сдаётся.

— Просто эти разговоры о красоте, они всегда к одному сводятся.

Рубчий пожимает плечами и переводит взгляд на меня, но от комментариев воздерживается: то ли боится, что я тоже не одобрю комплимента, то ли находит мою внешность слишком необычной, чтобы однозначно оценить.

Как бы там ни было, продолжить этот разговор нам бы не удалось: из приёмной доносится какой-то грохот, а затем раскатистый рык:

— Где вы тут прячете мою дочь?!

Арай втягивает голову в плечи и вжимается в стену.

Исар качает головой.

— Н-да, я начинаю понимать, в чём дело.

Я делаю глубокий вдох, мысленно надеваю на себя броню пофигизма и отправляюсь давить авторитетом.

С первого взгляда папаня производит впечатление человека, которому никто не указ. Ростом он примерно с Исара, но намного более в теле, а ещё в трёх пёстрых, шитых золотом дилях, один поверх другого — на востоке так носят, но в более холодном сезоне, как мне казалось.