Ведома зверюшка

Раздевалка была общая для всех — надо думать, проектировщик здания не предполагал, что в нём могут работать разнополые сотрудники. Хорошо хоть у душевых кабинок двери запирались.

— Давай-давай, — одобрил лаборант. — Может, он наконец тебя убедит освободить место под кого-то, кому реально работа нужна.

— На моё место никто не претендует, — привычно огрызнулась Арай, но уверенности в её голосе не было. Раньше она думала, что её взяли на невостребованное место: в конце концов, мало кто хотел связывать свою жизнь с таким грязным делом, как целительство, да и разве принял бы кто-то женщину в обучение, если были другие варианты? Но в памятный день Хотон-хон сказала, что Арай — лучшая студентка, а значит, она могла и правда кого-то потеснить, когда пришла в программу.

Арай было неловко от этой мысли. Нет, уходить она больше не собиралась — чего теперь-то, когда никто за ней не гонится по всей планете? Просто нехорошо как-то у других отбирать возможности…

— Ишь какие она слова знает, — фыркнул лаборант.

— Твоё дело залететь и вылететь.

Арай не стала на это отвечать, повернулась и пошла в кабинет к Яне-хон, которая обещала помочь ей с макияжем. Навыки самой Арай в этой области оставляли желать много лучшего, да и косметику она из отчего дома не забрала.

— Тэк-с, — сказала Яна на своём языке, разминая руки, как будто перед массажом. — Ну что, куколка, садись, будем делать из тебя бабочку.

Арай неловко примостилась на краю крутящегося кресла, блея что-то насчёт “только посоветоваться”, но Яна-хон на такие мелочи не разменивалась.

Исар встретил её в приёмной. Выглядел он много лучше — отёк на веках спал, а белки из красных стали белыми, так что он больше не походил на летописное изображение гневного бога. Конечно, рваные шрамы по диагонали через всю верхнюю часть лица его не красили, да и нижняя часть особой точёностью не отличалась — мясистый нос, сильно выступающий раздвоенный подбородок. Но это всё Арай беспокоило крайне мало. С гораздо большим внутренним трепетом она смотрела на его руки: куда он их денет, когда она подойдёт? Потянет к ней? Прикоснётся? Это было бы не то чтобы страшно — чего там бояться, не съест же, — просто неприятно, как было неприятно отмывать после предыдущего жильца старый облупившийся туалет в её съёмном жилище.

К счастью, Исар оставил свои руки при себе. Он вообще ненадолго замер, заметив её, как будто задумался о чём-то и забыл, где и зачем находится. Потом встряхнулся и кивнул ей, глядя в пол.