Беги, а то заколдую!

— Я понятия не имею, почему все мои парни начинали шарахаться от меня еще до первого поцелуя! Я даже на проклятье проверялась.

— Нет на тебе никакого нового проклятья, — фыркнул неугомонный гость и с готовностью предложил: — Могу доказать. Эльфеночек, иди погуляй, а? И я не сделаю тебе плохого, — и он со смешком шагнул к Эби. — Эй, рыжуля! Приласкаешь меня? Я научу тебя целоваться, клянусь. Не упускай опыт! Да ты любишь пожестче, — он увернулся от воздушного молота. — Это мне нравится!

Он настолько явно дурачился, что становилось неловко.

— Тролль тебя приласкает, — мрачно отозвалась Эбигейл, перестраиваясь ближе к эльфу, и показала ужасно неприличный жест двумя пальцами — словно ножницы, отрезающие что-то дорогое. Мужик расхохотался и дразняще пустил по полу сетку молний. Легоньких, пробивших всю защиту, неопасных и потому очень обидных.

Эльф и гномка, плечом к плечу, действуя, как настоящая команда, обстреливали и бомбили наглеца чарами и заклинаниями, а он продолжал легко отбивать их, обидно колоть всякими дурацкими чарами типа травы-щекотуна и заливаться.

— Поцелуй, малышка, и я отпущу вас, — настаивал он.

— Баранью кость тебе в глотку, — огрызалась Эби, не переставая колдовать.

— Да ты любишь работать языком! — подначивал наглец.

— Кайло тебе в зад! — ругалась Горни, швыряя каменное ядро.

— Не наводи на мысль, — продолжал издеваться черноглазый.

— Что б тебе наковальней по дурной башке прилетело, — под пальцами Горни вырастали каменные клинки, которые Вудхаус запускал в противника на манер мельничных крыльев.

— Эльф, скажи что-нибудь, или гномкина баранья кость тебе в горло прилетела? — дразнил чужак. — Или в вашей паре ты за умного, а рыжая за болтливую?

Натаниэль, как назло, никак не мог вспомнить ни одного достойного ругательства.

— Что б на тебя ржа напала, члены ослабли, а руки даже детский молоточек поднять не могли! — припечатала Эбигейл за них двоих, и эльф глянул на нее с восхищением.

— Вот сейчас в самое сердце поразила! — тоже восхитился чужак, сделал хитрый пас, обездвижив магов и поднял руку. И вдруг переменился: — Ладно, повеселились и будет. Назовите свои имена. И что вы делаете в моей пещере?

Эбигейл моргнула.