Яблоневая слобода

И лицом к лицу столкнулся с отцом Леонидом, который подошёл к ним удивительно бесшумно и мягко.

– Благословите, отец Фома. – Голос отца Леонида, ещё недавно такой нервный, стал вдруг глубоким и совершенно спокойным.

Пока Сергеев, делая вид, что рассматривает иконы, безуспешно пытался унять слёзы, старец Фома тихо беседовал о чём-то с отцом Леонидом, называя его Лёнечкой.

В церковь шумно и суетливо ввалилась целая компания разновозрастных женщин, как оказалось, певчих. Подойдя к отцу Фоме, каждая о чём-то с ним поговорила, причём, пока одна разговаривала, остальные поглядывали на неё, цыкая и недовольно закатывая глаза.

Когда началась служба, Аня и молодой монах помогли отцу Фоме подняться на ноги. Он с доброй улыбкой мягко отстранил их, хотя стоять самостоятельно ему явно было тяжело. Тем не менее, старичок стоял, сгибаясь и опираясь на палку. Рядом, готовый в любой момент подхватить и помочь, переминался с ноги ногу его помощник, который всё время старался прикрыть и спрятать лицо.

Сергеев имел весьма туманное представление о богослужениях, однако и его скудных знаний хватало для понятия, что во время службы полагается стоять, а не сидеть. Но за этот день он так намаялся, что удерживать вертикальное положение не хватало сил. Некоторое время всё же героически справлялся, в основном, вдохновляемый примером старенького отца Фомы, который и не думал садиться.

Но потом усталость взяла своё, и Сергеев сел на лавку. Он уже не разбирал слов, выводимых разноголосыми певчими.

Голос отца Леонида стал приятным, глубоким и бархатным. И хотя Сергеев не понимал, что произносил священник, он вдруг почувствовал, как пение успокаивает, и в груди разливается тепло. Отец Леонид казался ему замечательным человеком, рядом хор с прекрасными голосами, как будто ангелы пели. И здорово, что отец Фома здесь, его фигурка, опирающаяся на палку, вызывала одновременно умиление и восхищение. И какая прекрасная девушка Аня, всё-таки здорово, что они здесь встретились.

Сергеев задремал и не сразу заметил, что церковь начала заполняться людьми.

Почти всё пространство занимали прихожане. Недалеко от Сергеева стоял высокий темноволосый мужчина в военной форме. Облик этого человека не вписывался в картину, но уставший Сергеев никак не мог определить, что же не так с военным. Только потом пришло понимание, что форма была… старомодной, что ли. Вроде бы советской – с брюками-галифе, кожаным ремнём, кирзовыми сапогами и кожаной кобурой.