Яблоневая слобода

Он вообще мало интересовался революционерами и их жизнеописаниями. Ему повезло пойти в школу в постперестроечное время, когда учеников уже не заставляли зубрить биографии «красных вождей» и протоколы съездов партии.

– Варвара Гранитова – это псевдоним, – пояснила Аня. – А настоящее имя – Иоанна Русакова.

– Тоже Русакова? – Сергеев впервые после приезда в Растяпинск по-настоящему удивился. История действительно становилась занятной. – Так они были родственницами?

– Ну да. – Аня отвернулась и бодро зашагала дальше.

Сергеев пялился на её длиннющие стройные ноги в обтягивающих джинсах и даже на пару секунд забыл, о чём была беседа. Но потом заставил себя вспомнить о несостоявшейся невесте, собрался и спросил:

– И одна Русакова раскулачила другую?

– Гражданская война, – вздохнула Аня.

– Но Агафья вроде всё-таки сумела сбежать за границу?

– Да, она же исчезла в огненном столбе. Идём. – Аня махнула рукой с бутылями так, что они грохнули друг о друга, и пошла дальше по тропинке.

Сергеев плёлся следом и переваривал полученную информацию.

Выходит, не всё ему известно о семействе Русаковых. А откуда Аня узнала? И какое, собственно, отношение эта история имеет к Стасу Русакову?

Между деревьями мелькнула потемневшая от времени деревянная шатровая церковь. Сергеев не стал даже спрашивать, что это за церковь – столько их рассыпано по округе. Куда интереснее другой вопрос – если Ане были известны такие редкие факты о Русаковых, возможно, она знает что-то ещё? Или кого-то? А откуда?

– Пришли! – голос Ани прервал размышления Сергеева.

Глава 9. Сестры и братия

По дорожке, сложенной из деревянных мостков, они подобрались к небольшому бревенчатому строению с крышей-домиком. Над входом зеленовато посвёркивал на солнце восьмиконечный медный крест.

Перекрестившись, Аня вошла в домик, Сергеев осторожно ступал за ней. В тёмном прохладном помещении на деревянных стенах повсюду висели иконы. В круглом отверстии, проделанном прямо в почерневшем полу, журчал мощный поток воды.

На полочках громоздились пластмассовые разноцветные воронки и ковши.

Аня, присев на корточки и черпая воду ковшом, наполнила все три бутыли, потом умылась, растерев шею мокрыми руками. Когда вода попала на расписной кулон, Аня ойкнула и спешно промокнула его салфеткой.

Сергеев не мог отвести взгляда от капель, стекающих по Аниной шёлковой коже за воротник. Чтобы отвлечься, через «не хочу» заставил себя выпить целый ковш ледяной воды и умыться.