Яблоневая слобода

– И вообще, иди спать. – Она развернулась, чтобы войти в дом, но споткнулась, и Сергеев не дал ей упасть, поддержав за плечи. – Это ещё что?

Сергеев опустился на корточки и пошарил рукой по полу. Его пальцы нащупали что-то гладкое и холодное.

– Держи. – Поднявшись, он протянул Ане бутылку.

– Опять. – Аня шумно вздохнула и покачала головой.

– Это…?

– Да, это отца Леонида. В прошлый раз три таких у него забрала. Так он, значит, новый погребок устроил.

Вместе они обшарили сени и нашли ещё четыре бутылки в разных углах.

Аня вылила всю жидкость на улице, а пустые бутылки поставила в кухне на видном месте. Отец Леонид тем временем уже мирно похрапывал на печке.

– Спокойной ночи. – Аня ушла за свою ширму, и сразу послышался скрип кровати.

– Спокойной, – вяло отозвался Сергеев и сел на свою койку, тут же провалившись в сетке чуть не до пола.

Он думал, что после этой богатой на события ночи вообще не сможет уснуть, особенно на таком ложе. Но не успел так подумать, как погрузился в сон. Колени, только что упиравшиеся в локти, мягко распрямились и скрылись под одеялом.

Утром Сергеев опять с большим трудом вспомнил, где находился. Это уже начало становиться привычным. Некоторое время он лежал в своей проваливающейся кровати и смотрел в потемневший неровный потолок. Очень хотелось убедить себя в том, что ничего не произошло. Ни голосов, зовущих по имени, ни шагов за спиной, ни Насти, кидающей бутылку в… во что-то, ни города в воде, ни толпы со свечками в ночи, ни мерцающей церкви.

Может, ему всё это просто приснилось?

Сергеев вдруг понял, что за время путешествия у него пропала способность удивляться. Неупокоенные расхаживают по посёлку? Ладно. Монстры бегают по округе? Нет проблем. Расстрелянный священник ведёт службу в церкви? Какие ещё новости?

Кое-как выбравшись из кровати, Сергеев попытался выпрямиться. Появилось ощущение, что за ночь его тело заржавело, и теперь двигалось с ужасным скрипом, как старый несмазанный драндулет. Кое-как одевшись, Сергеев осмотрелся.

Ширма отодвинута, Анина кровать заправлена.

При дневном свете оказалось, что пол в комнате неровный и местами покрыт сине-зелёным протёртым линолеумом. Вся мебель обшарпанная, занавески на окнах давно не стираны. В мутном неровном зеркале угадывалось искажённое отражение. Как будто у Сергеева борода. И глаза какие-то странные, другие, не его. И это вообще другой человек. Узнав священника, отпевавшего ночью неупокоенных, Сергеев, икнув, отпрянул.